– Ты устроила целый торг на лугу, ты послала в мою постель старую ведьму. Ты выдавала себя за любовницу Клайва Пендлтона, будучи девственницей. Ты обыскала мои вещи, сказав, что ищешь деньги, но не взяла золото, лежавшее на столе. Одних этих несовместимостей достаточно, чтобы с тобой не расставаться, даже если бы я не находил тебя чертовски желанной.

Не в силах больше видеть это насмешливое лицо без того, чтобы не утратить самообладание, она стала разглядывать свои пальцы, бесцельно перебиравшие» кромку одеяла. Потом осторожно спросила:

– А если бы я призналась, что искала, ты бы отпустил меня?

Наступила долгая, напряженная пауза. Джейсон уже готов был солгать, но удержался от утвердительного ответа, который она явно ждала, и жестко отрезал:

– Нет!

И неожиданно, что ее так пугало, отбросил свою ленивую позу, рванул ее с матраса, грубо сжал и безжалостно впился в губы. Она безуспешно пыталась сопротивляться прокатившемуся по ней странному всплеску наслаждения, когда ощутила этот варварский поцелуй, когда его ищущий язык проник в глубь ее рта, впитывая его сладость. Легким движением он сдернул с нее одеяло. Заставляя себя оторваться от него, Кэтрин велела своему телу не отвечать на дикий порыв, не встречать его голодное желание своим собственным.

Не отдавая себе отчета, не видя, что она едва удерживает себя от такого же кипящего желания, Джейсон в ярости пробормотал: «Можешь обойтись и без наслаждения!» Бросив ее на матрас, он раздвинул ей ноги и зверски овладел ею, не думая о том, что ей больно, получая только собственное удовлетворение.

Его большое тело вдавилось ей в живот, она в безумном содрогании попыталась облегчить обжигающую боль между ног. Глядя на нее сверху и не обращая внимания на уродливую кровавую царапину у себя на щеке и на то, что мало получил удовольствия от поверженного, мягкого тела под собой, он быстро взял, что хотел, скатился с нее и прорычал:

– Пока я не перестану видеть в тебе загадку, я намерен удерживать тебя, и тебе лучше смириться с этим!

Гибким движением вскочив на ноги, он стоял и смотрел, как она садится, преодолевая боль.

– Я ненавижу тебя, Джейсон Сэвидж, – выпалила она, не видя его сквозь слезы. – И придет день, пусть на это уйдет хоть сто лет, когда я рассчитаюсь с тобой!

Натянутая улыбка скривила его рот:

– Можешь ненавидеть меня, дорогая, если хочешь. Я не просил, чтобы ты любила меня. Все, что я хочу от тебя, я могу получить в любое время, когда пожелаю.

Ярость сковала ей язык, она смогла лишь высокомерно обернуть вокруг себя одеяло, словно оно было из шелка. Потом встала и с каменным лицом спросила:

– Может быть, теперь ты уберешься? Ты ведь получил то, за чем приходил, так что больше нет причин оставаться со мной.

– Ну, полно! На самом деле я вовсе не имел намерения насиловать тебя, когда вошел в эту комнату.

– Полагаю, ты просто вошел, чтобы посмотреть, как я устроилась в этой уютной обстановке?

Задумчиво теребя кровавую царапину на щеке, он медленно произнес:

– Я склоняюсь к мысли, что вдобавок к хорошим манерам кто-то должен научить тебя придерживать свой язычок.

– А твои манеры восхитительны, да? – спросила она, не разжимая зубы.

Неожиданно он ухмыльнулся.

– Нет! Мои манеры ужасны! Но понимаешь, – добавил он злобно, – я не нахальная девка, поэтому на мои манеры люди смотрят сквозь пальцы, а на твои… – Его голос намекающе понизился.

Ярость затопила ее, заряд, тлевший в ней долгие часы, взорвался, и с гневным воплем она ринулась на него, выставив ногти, готовая в кровь изодрать его наглое лицо.