Изменить размер шрифта - +

— Чергэн к больному пустят, — тихо отозвалась я. — Маркиза уже и так пыталась привести к сыну колдунов. И о цыганской шувани она знает. Поспешим домой.

Время утекало как песок сквозь пальцы, нельзя было терять ни единой секунды. Поэтому я не стала ни объясняться с матерью, ни успокаивать рыдающую сестру. Следовало как можно скорее оказаться дома и снова принять облик цыганки.

— Я довезу тебя на лошади до дома Де Ла Серта. Мы успеем, не волнуйся, — заверил меня Эдвард.

Мы должны были успеть.

— Только бы тебе не попасться на глаза знакомым с цыганкой за спиной, — усмехнулась в ответ я.

Больше всего в тот момент я была благодарна матери. Она молчала.

Ближе к закату у ворот особняка иберийского посла появилась молодая шувани Чергэн в цветастых юбках, алой блузе и повязанном на голове платком. На шее переливалось золотое ожерелье, надетое по такому особому случаю.

Цыгане говорят «Бедный — считай, что вор», а воровкой я не была, и намеревалась показать это хозяевам дома. Меня ни купить, ни продать.

Вышедший лакей сперва растеряно разглядывал меня, словно не веря своим глазам.

Ну, нужно признать, что я была действительно колоритным персонажем.

— Чего тебе, девушка? — наконец, нашелся слуга.

Я высокомерно хмыкнула и сказала:

— Скажи хозяевам, что Чергэн пришла. Сами поймут зачем.

Ждать на крыльце пришлось еще полчаса. И за это время я извелась свыше всякой меры. Что они могут обсуждать так долго, когда сын умирает? Мануэлю не так долго осталось… А работа предстояла длинная.

А что если меня все-таки меня все-таки не пустят? Внутри все сжалось. Он же умрет тогда…

В тот момент я была готова молиться кому угодно, лишь бы меня пропустили внутрь, дали видеть Мануэля.

Когда ко мне вышла сама маркиза, я едва не выдохнула от облегчения. Выставлять бы меня отправили слугу, не хозяйку дома. Вероятно, отчаяние Де Ла Серта было столь велико, что победило и родовую спесь, и то боязливое презрение, которое обычно вызывали цыгане.

— Вы действительно Чергэн, девушка? — неуверенно спросила женщина.

Мне показалось, будто она постарела за прошедшие часы.

Взгляд у женщины был затравленный, словно у попавшей в капкан волчицы. Если б ей дали возможность, она бы отгрызла себе лапу, только бы весь творящийся вокруг нее кошмар прекратился.

— В таборе так кличут, — кивнула я, горделиво выпрямившись. Пусть смотрит и видит, к ней явилась не нищенка за подаянием. — К больному веди, хозяйка. Время-то на исходе.

В холле обнаружилось препятствие в виде господина маркиза. Тот был красным от гнева и явно не желал пускать неграмотную колдунью к наследнику.

— Ты ума лишилась, Марисоль! Это… существо… и пускать к нашему сыну! — заговорил он на иберийском.

Тут уж мое терпение кончилось, и я с возмущением напустилась на мужчину. На его родном языке.

— А у тебя что, сыновья лишние, что одного уморить не жалко?! Ничего не помогает, но и меня пускать не желаешь?! Прочь поди! А то сам рядом с ним в могилу ляжешь! Зачем пришла — все сделаю!

— Создатель милосердный… — донеслось сверху.

На шум вышел Теодоро Де Ла Серта, который глядел на меня как на сошедшую с небе Пресвятую деву.

Я гордо вскинула голову и, оттолкнув опешившего от подобной наглости маркиза, пошла вверх по лестнице. В этом доме я никогда прежде свободно не бродила и изучить расположение комнат не могла, но дорогу к Мануэлю нашла бы и с завязанными глазами. Я чувствовала его, как слепые чувствуют ласку солнечных лучей.

Позади раздались проклятия. Господин маркиз быстро опомнился.

Быстрый переход