– Дружба ничего не значит, когда дело касается женщины, – печально сказал Шрусбери. – Он влюбился, едва увидев ее. Все это знают. Она ангел красоты. Даже слишком прекрасна для этого грешного мира.

Эрик замотал головой; гнев и возмущение обуревали его.

– С меня хватит! Все это вздор, и я ни слову не верю! – проревел он, и, к его удивлению, это действительно было так. Он не верил, что Розамунда могла изменить ему с Шамбли. Он не верил, что она вообще могла с кем-нибудь изменить ему. Она сказала, что любит его, и это были не просто слова, потому что она не раз доказала свою любовь: и когда суетилась вокруг него после происшествия у реки, и после падения со вздыбившегося Блэка. Она доказала это своей решимостью оберегать его, словно наседка, когда решила, что это именно ему угрожает опасность. Она показала это стремлением доставить ему наслаждение в постели. И, что самое главное, она была чуткой и заботливой и никогда бы не сделала ничего плохого любому живому существу, да и мертвому, пожалуй, тоже. Так что утверждение о том, что она пыталась убить его, было просто нелепым.

Нет, он не верил в это. Он научился доверять жене. Покачав головой, он уже повернулся, чтобы вернуться в замок, к своей любви, досадуя, что ему помешали в поисках виновника.

Шрусбери схватил его за руку:

– Подождите. Это правда, милорд. Клянусь вам. – Когда Эрик снова покачал головой, губы епископа решительно сжались. – И я докажу вам. Ждите здесь.

Повернувшись, старик внезапно бросился к домику, распахнул дверь и исчез. Через мгновение послышался его крик:

– А! Шлюха вавилонская! Потаскуха! Попалась! Твой муж…

Застыв, Эрик взирал на распахнутую дверь домика, потом неуверенно шагнул к нему, вытаскивая меч. Он не верил, что Розамунда в доме. Скорее всего старый дурак застал там другую женщину и ее возлюбленного. И, судя по наступившей тишине, тому, наверное, не понравилось, что его женщину – называют шлюхой вавилонской.

– Старый дурак, – пробормотал Эрик, подходя к двери. Заглянув внутрь, он позвал: – Епископ, с вами все в порядке?

Переступив через порог, он заморгал, внезапно очутившись в темноте. Его глаза все еще пытались рассмотреть что-либо в тусклом свете, когда шорох сзади заставил его обернуться. И в этот момент что-то тяжелое обрушилось на его голову.

Войдя в сад, Розамунда остановилась и обеспокоенно огляделась. Тревога подстегивала ее, и она знала, что не успокоится, пока не найдет мужа и Шрусбери. Но где же они? Сад оказался огромным, в нем было полно укромных мест. Зачем епископ привел сюда Эрика? Если нападения – дело рук Шрусбери…

Розамунда поморщилась при этой мысли, но тут же постаралась успокоить себя: если это он и все дело в какой-то безумной любви, которую он питал к ее матери, то зачем убивать Эрика?

Ее размышления были прерваны двумя женщинами, которые шли по тропе в ее сторону. Остановившись, она с улыбкой подождала их.

– Простите, вы, случайно, не видели двух мужчин? Один молодой, другой постарше?

– Вы имеете в виду епископа Шрусбери? – опросила женщина постарше.

Это, судя по всему, были мать с дочерью. Они были очень похожи, обе белокурые, с белоснежной кожей.

– Да, – быстро сказала Розамунда.

– Мы проходили мимо них. Они направились вон туда, – указала та, что помоложе. – Хотя не понимаю зачем. Они продолжали идти, когда уже и тропа кончилась. Там дальше ничего нет.

– Нет, есть, – заявила старшая женщина. – Домик Розамунды.

– Домик Розамунды? – вздрогнув, переспросила Розамунда.