– Ну и прекрасно. И научусь! – парировала она, сердито дернув поводья.

Ромашка рванулась вперед, обрадовавшись возможности убраться подальше от этого крикуна. Она поскакала к лесу, унося на себе свою хозяйку. Позади внезапно начался переполох – все закричали, спешно вскакивая в седла, чтобы броситься им вдогонку, и это только подстегивало Ромашку.

Стоя спиной к своей упрямой жене, Эрик последним понял, в чем дело. Сначала он недоумевал, когда его люди начали кричать и вскакивать на коней, но, когда они пронеслись мимо него, он оглянулся и увидел хвост Ромашки, исчезающей среди деревьев. Выругавшись, он бросился к своему коню.

Припав к шее кобылы, Розамунда молилась. Ромашка неслась среди деревьев, и ветки царапали Розамунде лицо, били по ногам и рукам. Сначала она была слишком озабочена тем, чтобы просто удержаться, поэтому не сразу вспомнила наставления мужа. Но прошло несколько минут, и она обнаружила, что уже не подскакивает на лошади. Нет, она просто скачет! Скачет! Вот так! Ну, теперь она покажет этому грубияну!

Глубоко вздохнув, Розамунда выпрямилась в седле. Ромашка нашла тропу, и всадница с облегчением поняла, что она действительно научилась держаться в седле и больше не подскакивала при каждом шаге кобылы. К тому же это была настоящая скачка – ветер трепал ей волосы, тропа быстро-быстро убегала из-под копыт лошади. Они почти летели, Никогда в жизни она не чувствовала себя такой живой. Почему аббатиса не научила ее ездить верхом?

Крики за спиной Розамунды наконец привлекли ее внимание, и она обернулась. Мужчины, гнавшиеся за ней, представляли собой поразительную картину. Волосы прилипли к головам от ветра, всадники прижались к гривам лошадей, подстегивая их, но проигрывали гонку. С удивлением и немалой гордостью Розамунда поняла, что Ромашка быстрее их боевых коней. А поскольку она сама вырастила ее, то сочла это в какой-то степени и своей заслугой.

Внезапно засмеявшись, она натянула поводья, безмерно довольная, когда Ромашка, разрядившись во время этой скачки, тут же замедлила шаг. Она все еще смеялась, когда мужчины сгрудились вокруг нее.

– Я сделала это! – воскликнула она. – Я действительно скакала! Это потрясающе!

При виде ее восторга тревога исчезла с лиц ее преследователей, они заулыбались.

Эрик закрыл глаза и вздохнул, увидев огненно-рыжие волосы жены среди мужчин, окруживших ее. Последние несколько минут стали для него сущим адом; он уже представил, как ее изуродованное тело лежит на земле, и это будет целиком его вина. Он был уверен, что она пострадает во время этой сумасшедшей скачки, поэтому, увидев ее спокойно сидящей в седле среди своих людей, он испытал огромное облегчение. Но потом он услышал, как она весело болтает и смеется, а в ответ тоже раздается смех. Она казалась чересчур довольной и счастливой среди его воинов. И что еще хуже, каждый из них с восторгом внимал каждому ее слову.

Подъехав поближе, он понял, что она делится впечатлениями о скачке. Судя по всему, пока все они тревожились о ее безопасности, она наслаждалась. И уже считала себя превосходной наездницей. «Женщины… – возмущенно подумал он. – Они самые непостоянные и самые ветреные создания. Только женщина, которая еще недавно хуже всех держалась в седле и, к счастью, уцелела в бешеной скачке, сочтет себя опытной, наездницей».

– Муж! – неожиданно закричала она, заметив его. – Вы видели? Разве это было не великолепно? Мы почти летели. Клянусь, Ромашка здесь самая быстрая лошадь. И я скакала на ней. Вы видели?

– Да, – тихо ответил он, подъехав к Розамунде. Взяв поводья из ее рук, он повернул назад и потянул кобылу за собой.

– Муж, – неуверенно пробормотала она, – вы ведь не сердитесь? Нет, подумайте! С этой небольшой скачкой мы наверстали время, потраченное на мое обучение.