– Муж, – неуверенно пробормотала она, – вы ведь не сердитесь? Нет, подумайте! С этой небольшой скачкой мы наверстали время, потраченное на мое обучение. Разве нет?

– Наверстали бы, если бы направлялись обратно в Шамбли. Однако нам в другую сторону, так что эта «небольшая скачка» лишь замедлила наше продвижение и утомила лошадей.

– О, – печально вздохнула Розамунда, и плечи ее поникли. Ромашка поскакала не в ту сторону, увлекая за собой всех остальных. Если бы она знала это, то повернула бы кобылу в нужную сторону или по крайней мере остановилась раньше. Вместо этого она дала волю кобыле и еще больше задержала их прибытие домой. Похоже, она ничего не может сделать правильно.

С тех пор они мчались без передышки, даже не остановившись перекусить в полдень, и почти все это время боль терзала Розамунду. Но она была слишком горда, чтобы признаться в этом. Если мужчины могут с этим справляться, то и она сможет. Ее мускулы привыкнут к седлу, и она завоюет уважение мужчин. Ей было не занимать решимости, и она не приняла предложения одного из людей мужа позаботиться о ее лошади.

Заметив сочувствие в глазах мужчины, она покачала головой, горячо поблагодарила, но решительно отказалась от помощи. Она слышала, как муж отдает те же распоряжения, что и накануне; потом он удалился в лес,

Вздохнув, Розамунда закончила чистить кобылу, попрощалась с ней на ночь и решительно направилась к куче хвороста, сложенного в середине поляны. Но когда она предложила помочь, ее снова вежливо отстранили, посоветовав сесть на поваленное дерево и отдохнуть. Как и накануне вечером, она пыталась помочь в приготовлении дичи, принесенной мужчинами, и снова ей вежливо говорили, чтобы она отдыхала.

Розамунда нетерпеливо вздохнула и сердито посмотрела вокруг. Менее всего ей сейчас хотелось сидеть. Она и так уже все себе отбила после целого дня, проведенного в седле. Почему мужчины не позволяют ей помочь им? Разве она сегодня не завоевала хотя бы толику уважения? Почему они обращаются с ней как с беспомощным созданием, которое нужно все время нянчить? Она никак не могла понять этого. В аббатстве, где жили одни женщины, сестры сами делали всю необходимую работу. А здесь ей и шагу не давали ступить.

Потом ее внезапно осенило: а что, если это из-за того, что муж не дал ей поручения перед уходом? Ну конечно! Он раздал указания всем, а ей ничего не поручил. Наверное, мужчины решили, что Эрик не хочет, чтобы она что-то делала. И ведь они не могут знать, что на протяжении трех дней пути из аббатства в Шамбли муж не давал ей поручений. Она сама знала, что делать, и делала это.

Эрик как раз появился на поляне, когда эта мысль пришла ей в голову, и Розамунда поспешила к нему с радостной улыбкой, уверенная, что сейчас они разберутся в этом недоразумении.

– Приветствую вас, милорд, – радостно произнесла она, украдкой посмотрев, слышит ли кто-нибудь ее. Никто вроде не прислушивался, но неподалеку стояли несколько мужчин, достаточно близко, чтобы слышать. Это ее как раз устраивало.

Эрик подозрительно посмотрел на жену, почувствовав по тому, как блуждал ее взгляд по поляне, что она что-то задумала.

– И тебе привет, жена.

Когда она в ответ лишь вопросительно подняла бровь, он сделал то же самое. Слегка нахмурившись, Розамунда чуть подалась вперед и сказала:

– Вы не отдали мне никаких приказаний.

Брови Эрика взмыли вверх, когда она проговорила это и призывно улыбнулась ему.

– Приказаний?

– Да, милорд. Ваши люди не разрешают мне помочь им, потому что вы не дали указаний. Вы должны дать мне указания – и громко, чтобы они слышали и знали, что я должна делать.

– Ясно, – пробормотал он, хотя так ничего и не понял.