Розамунда заколебалась, потом вздохнула и подъехала к нему.

Явно довольный ее послушностью, Эрик повернул коня и направил его к ступеням замка, считая, очевидно, что Розамунда последует за ним. Не имея выбора, она так и поступила. Только они остановились у лестницы замка и начали спешиваться, парадные двери распахнулись, и навстречу им заковылял мужчина, опираясь на руку слуги.

Он был стар, очень стар, и все давалась ему нелегко. Его волосы, вернее, то, что от них осталось, торчали по бокам, как пучки белой травы. Одна половина его морщинистого лица приветственно улыбалась им, а вторая застыла словно маска. Уголок рта опустился, глаз был закрыт. Вся левая сторона тела словно обвисла. Плечо опустилось, рука неподвижно висела, а левая нога волочилась за ним, когда он спешно подпрыгивал и хромал навстречу им.

Розамунда ошеломленно уставилась на мужчину. Вопреки своим физическим данным он явно был здесь управляющим. И это вполне объясняло положение дел. В таком плачевном состоянии он вряд ли мог держать все в надлежащем порядке. У Розамунды был только один вопрос: почему отец не сменил его и не позволил уйти на покой? Старик был немало потрепан жизнью и, как никто другой, заслуживал отдыха.

Она как раз пришла к этому выводу, когда Эрик взял ее под руку и подтолкнул вперед.

– Милорд Берхарт. Добро пожаловать в Гудхолл, – прошамкал старик, как только они остановились перед ним. Приветствие сопровождалось поднятием одного плеча, словно он воин на параде, и это было сделано с таким достоинством, что можно было и не заметить, что из-за неподвижной части лица слова были едва разборчивы. Эрик и Розамунда услышали нечто вроде «миор буар».

– Благодарю вас, – сказал Эрик с доброй улыбкой, которая чувствовалась и в его тоне. – Вы, насколько я понимаю, предупреждены о нашем приезде?

– Да. Мы получили послание короля несколько дней назад. – Если внимательно вслушиваться, то можно было разобрать его исковерканные слова. – Я сразу велел слугам все приготовить. Надеюсь, вам понравится.

В его словах прозвучал вопрос, даже тревога. И внезапно то как он смотрел сквозь них, объяснило почему. У него не только была парализована левая часть тела, но и тот глаз, что открывался, не видел. Отсюда и сомнение в его голосе: он отдавал распоряжения, но не видел, выполняются ли они. Розамунда опять с удивлением подумала, почему этого старика не заменили. Может, он старый друг отца и ее отец добр к своему другу? Или же он слишком давно не проверял состояние Гудхолла?

– Все выглядит замечательно, – быстро ответила Розамунда. Эрик взглянул на нее со смесью насмешки и раздражения в лице и слегка покачал головой. Она, очевидно, такого низкого мнения о нем, что допускает мысль, что он может упрекать старика за его несостоятельность.

Но Розамунда не заметила его взгляда, потому что внимательно смотрела на управляющего. Половина его лица расплылась в улыбке:

– А вы, должно быть, леди Розамунда.

– Да, милорд, – тепло сказала она, пожимая протянутую ей руку.

– Лорд Спенсер к вашим услугам, миледи. Давний и преданный слуга вашего отца – до тех пор, пока время и судьба не сделали меня бесполезным.

– Да нет же, вовсе не бесполезным, – мягко поправила она, – Только посмотрите, как вы содержите замок. – Она старалась не показать свою растерянность при виде царившего запустения. Это не вина старика.

– Вы очень добры, миледи. Ваш отец так и сказал мне. Он сказал, что вы прелестны и лицом и душой, как ваша мать, так что я легко могу мысленно представить ваш образ.

Розамунда взволнованно улыбнулась;

– Вы знали мою мать?

– О да. Прекраснее дамы не было на этом свете.