– Что?

– Я передал ей, – ответил епископ.

Эрик раздраженно переступил с ноги на ногу, но тут же попытался скрыть недовольство.

– Когда коронация Ричарда?

– Не знаю. Уверен, что скоро. Едва, ли Ричард будет долго убиваться.

Эрик мрачно кивнул при этих горьких словах. Это было действительно так, но Эрика тревожили не столько чувства Ричарда по поводу смерти отца, сколько его отношение к единокровной сестре. Знает ли он вообще о ее существовании? Если да, то будет ли его беспокоить ее благополучие или же он увидит в ней возможную соперницу в борьбе за трон? Это, конечно, сомнительно. Женщины еще никогда не правили Англией. А у незаконнорожденной дочери прав, конечно, меньше, чем у законного сына. Но все же Генрих хотел защитить Розамунду от опасности и выдал замуж, и Эрик теперь обязан был узнать, может ли исходить угроза от Ричарда.

– Совершенно очевидно, что король допустил ошибку. Слова епископа отвлекли Эрика от его мыслей, и он недовольно нахмурился:

– Что вы хотите этим сказать?

– Я говорю, что этот брак, безусловно, был ошибкой. Умоляю вас, милорд, освободите ее. Позвольте ей вернуться в аббатство и стать невестой Христовой. Ее готовили к этому с детства. Ее не учили управлять домом. Она не знает, какой должна быть настоящая жена. И она несчастна.

– Она скоро научится. И потом, король хотел этого брака.

– Король желал видеть свою дочь счастливой. Он не захотел бы, чтобы она была так несчастна.

Эрик насторожился:

– Она не несчастна. Она просто скучает по своей прежней жизни. Это пройдет.

Шрусбери возмущенно возразил:

– Всем понятно, что она несчастна, милорд. Ведь и вы, конечно, видите это сами. Ее оторвали от всего, что она знает и любит, и ничего не дали взамен.

– Она получила взамен мужа и новый дом. Она скоро привыкнет и будет счастлива.

– Как она может быть счастлива? Как…

– Король хотел этого брака, – мрачно перебил его Эрик. – И я сохраню его.

Некоторое время они гневно смотрели друг на друга, потом епископ коротко поклонился:

– Простите, я не знал, что вы так увлечены Розамундой. Я думал, у вас было желания становиться женихом не больше, чем у нее – невестой. Я лишь хотел избавить вас обоих от страданий. Но по вашим словам ясно, что вы довольны этим браком.

Эрик растерялся, лишь сейчас осознав, что он наделал. Боже милостивый! Епископ только что дал ему шанс освободиться от нежеланного брака, а он отказался даже думать об этом. Неужели он действительно хочет, чтобы Розамунда осталась его женой? Ответ возник неожиданно быстро. Да! Он хочет этого. Но прежде чем он успел спросить себя почему, епископ Шрусбери вновь заговорил.

– Надеюсь, я могу передохнуть у вас, милорд? – тихо осведомился он.

Эрик вздохнул. Невозможно было отказать епископу в гостеприимстве, хотя в это мгновение ему хотелось именно этого.

– Да, – мрачно сказал он, потом посмотрел на Джозефа и лорда Спенсера. – Вы позаботитесь о его преосвященстве? Я пойду к жене.

– Конечно, милорд.

Кивнув, Эрик устало покинул конюшню. Голова у него кружилась от услышанных новостей. Его мозг отказывался осознать смерть Генриха II, человека, который, как он полагал, переживет их всех. Сильный, энергичный Генрих. Казалось, он ни секунды не мог удержаться на месте, всегда был в движении, почти не отдыхал. И теперь он умер. Непостижимо! Ужасно! И как печально!

Господи, если он так тяжело воспринял эту утрату, то каково сейчас Розамунде? Она же дочь Генриха, растерянно подумал Эрик.

А он накричал на нее за то, что она искала утешения у своей любимой лошади! Черт, да что с ним такое? Ну конечно, он знал, в чем дело.