Покинув уютные объятия, Кэтрин направилась к огню. Встав у очага на колени, девушка неловко подняла тяжелое полено. Мысленно она вновь возвращалась к пережитым волнениям.

— Извини, — пробормотала девушка. — Я пролила за последние два года столько слез, что думала, никакие чувства не заставят меня заплакать вновь.

Стефан подошел к очагу и, взяв выпавшее из рук Кэтрин полено, бросил его в огонь.

— Это хорошо, что ты можешь плакать, дорогая. Если бы сердце твое покрылось непроницаемой броней, не давая выхода чувствам, тогда можно было бы считать тебя такой же мертвой, как и многих других.

Хотя сама Кэтрин считала слезы ужасным проявлением слабости, ей было приятно, что в глазах Стефана даже они привлекательны.

Чувствуя себя уставшей от пережитых волнений, она легла на кровать и посмотрела на Стефана. И встретившиеся взгляды двух любящих людей поведали друг другу о том, что огонь, согревающий их сердца, загорелся с новой силой.

— Я предупреждаю, Стефан, что буду очень осторожна с тобой отныне.

Он стоял у очага, скрестив на груди руки. Разрастающиеся за спиной огненные языки отбрасывали тень, делая его выше и сильнее.

— Хорошо, миледи. Я заверяю, что вам не о чем беспокоиться. Следующий раз я прикоснусь к вам тогда, когда вы сами захотите и попросите об этом. Нет, прикажете мне!

Стефан насмешливо глядел на девушку, хитрые искорки плясали в его безмятежных глазах. Он бросил ей вызов, и Кэтрин согласно кивнула.

Глава 6

После этой размолвки Кэтрин сердцем потянулась к Стефану еще больше. В недолгие встречи, заполненные смехом и радостью, они обменивались красноречивыми взглядами, смысл которых был понятен только им. Зародившееся между ними чувство расцветало и крепло, тепло этих чувств казалось столь неуместным в стенах мрачного замка. Разрываясь между клятвой, данной Джорджу, и любовью к Стефану, Кэтрин сдерживала свои чувства. Предупреждение брата о темных сторонах характера любимого человека не давало ей покоя и заставляло по-прежнему скрывать свои тайные мысли и растущую нежность.

Стефан тем временем был поглощен заботами о поместье. Вместе с Рамси они изучали отчеты, налоги, расходы и доходы от урожаев зерна за прошедшее лето. Подозревая всевозможные интриги со стороны старшего брата, он тем не менее не обнаружил в домовых книгах никаких ошибок. Это говорило лишь о том, что Марлоу, нечестный в денежных делах, тщательно заметал следы.

Состояние графа не улучшалось, он по-прежнему был в беспамятстве. Ни пиявки, ни молитвы, казалось, не могли вывести его из глубокого сна. Но, несмотря на это, сердце его билось ровно, и Стефан надеялся, что рано или поздно Джеймс придет в себя и поправится. Зная, что стервятник Марлоу готов с радостью обглодать кости отца, Стефан не допускал и мысли о смертельном исходе и делал все, чтобы уберечь графа от старшего сына. Когда Стефан не мог находиться у постели больного, в спальне всегда присутствовал Рамси со своими людьми.

Напряженность в замке особенно ощущалась во время совместных вечерних трапез. Стефан не утруждал себя любезностями в общении с Марлоу, поскольку всегда был нетерпим к дуракам, предателям и лицемерам. И Кэтрин, считая это правильным, всегда принимала его сторону.

Прожив среди обитателей Блэкмора неделю, она чувствовала себя уже свободнее. Однако мрачная обстановка замка по-прежнему угнетала ее. Поэтому, когда Европа сообщила о предстоящей поездке со Стефаном по окрестностям, девушка быстро оделась, радуясь возможности покинуть неуютные стены.

— Мы поедем в Даунинг-Кросс, Кэтрин. Это поместье — мой свадебный подарок, — сказал Стефан, когда она торопливо зашла в конюшню.

Гарцующий под ним конь нетерпеливо бил копытами по еще не оттаявшей земле. Осадив рывком своего коня, Стефан с улыбкой наблюдал, с какой поспешностью Кэтрин направилась к оседланной для нее кобыле.