— Какой сильный успокаивающий запах, Элизабет, — сказала девушка. Ее ноги, обутые в кожаные туфли, без усилий двигались по изношенным половицам. Она с любопытством рассматривала подвешенные к потолку сухие букеты, придающие помещению оранжево-золотистые цвета. Маленькие бочонки были аккуратно расставлены на деревянных полках, закрепленных вдоль каменных стен. В середине комнаты стояли открытые бочки, доверху наполненные сушеными ягодами, фруктами и садовыми растениями. — Этих приправ вам хватит на всю жизнь! — восхищенно заметила Кэтрин. Она подошла к бочке с укропом и с удовольствием зачерпнула рукой горсть ярко-зеленого растения.

— Это моя гордость и радость, — сказала Элизабет, обойдя помещение кругом. С нескрываемой любовью она смотрела на травы, терпеливо собранные ее руками. Приглушенный луч света, струившийся через высоко расположенное окно, освещал довольное лицо старой женщины.

— Раньше все бочки были переполнены травами. Но на вяленую говядину уходит так много всего. И порой мои запасы исчезали прямо на глазах… Во время чумы я перепробовала каждое средство, множество смесей трав и корней, чтобы приготовить хоть какое-то лекарство от смерти. Но ничто не помогло.

— Да, чтобы избавиться от чумы, потребовалось бы чудо, — сказала Кэтрин с грустным вздохом. И добавила с надеждой: — У вас найдется что-нибудь для женщины, которой не удается выносить ребенка?

— Да, — прошептала старая женщина. В глазах, окруженных сетью морщин, зажегся огонек. Глядя на фигуру, окутанную полумраком, и седые волосы, уложенные в узел, можно было принять ее за старую ведьму. Но лицо Элизабет озарялось беспредельной добротой и любовью. Мудрость и тайна волшебства вспыхивали в ее молочно-серых глазах, подобно манящим драгоценным камням. В игре света и тени она была похожа на земную мать-целительницу. Такова была глубина и сила ее духа.

Почему-то в присутствии Элизабет в Кэтрин оживали воспоминания, уносящие ее в детство, к тому периоду жизни, когда дети поклоняются больше Богу, чем земле, и тайна окружает их каждый день. Девушка ясно вспомнила случай, который произошел с ней, когда ей было лет пять. Одним весенним утром она играла на полянке недалеко от поместья Шелби. Неожиданно перед девочкой появилась цыганка. Лицо ее было подобно высушенной сливе, а лысеющая голова обмотана рваными тряпками. Изо рта вылетали нечленораздельные звуки. Кэтрин подумала, что старая ведьма пьяна. Но что-то в глазах старухи говорило о мудрости и невысказанном предвидении. Девочка без опасения взяла протянутую ей костлявую руку, и они молча уселись на густую зеленую траву. В торжественной тишине Кэтрин вдруг ощутила волшебную силу, исходящую от старой женщины. Ей хотелось, чтобы это мгновение тянулось бесконечно. Но внезапно рука цыганки обмякла, и хриплый звук вырвался из ее горла. Глаза потухли и застыли. Старуха умерла. Она вовсе не была пьяна. Кэтрин не успела ни попрощаться с ней, ни узнать ее имени. Осознав, что произошло, она вскочила и кинулась прочь. Горечь сожаления, что ничем не смогла помочь старой женщине, не спасла ее, жгла девочке душу.

Это тяжелое воспоминание заставляло Кэтрин с тех пор поступать так, чтобы не сожалеть о том, что вовремя не пришла на помощь.

— Мне нужно лекарство, чтобы помочь одной женщине выносить ребенка.

— У меня есть и такие травы. Их секрет рассказала мне мать. Их нужно смешать в правильной пропорции с листьями сушеного тысячелистника.

Элизабет торжественно приступила к работе. Ловкими руками она насыпала небольшие порции трав из бочек в чашу. И, опрыскивая листья водой, шептала заклинание:

— Великая Богиня Земли, Мать природы, помоги мне исцелить и дать здоровое потомство той, кто выпьет это лекарство.