— Добрый день, леди Констанция. — Девушка закрыла дверь и смело улыбнулась всем присутствующим в комнате дамам. Все они занимались вышиванием гобелена и молча ждали ответа графини.

— Какой сюрприз, Кэтрин! — Констанция пристально смотрела на нее из противоположного угла комнаты. Чепец, надетый на голову, плотно облегал лицо и был наглухо застегнут на шее. На ней было платье мышиного цвета.

— С тех пор, как мы вместе вышивали этот гобелен, я все время думаю о нем. Эти цвета так запали мне в сердце, что я решила вновь присоединиться к вам.

Девушка обвела взглядом всех дам и, не дожидаясь приглашения, села на принесенный служанкой Констанции стул.

В комнате повисло неловкое молчание. Лишь огонь потрескивал в очаге и со двора доносились отдаленные выкрики охраны.

Кэтрин не чувствовала себя здесь желанной гостьей и не особенно рассчитывала на гостеприимство. И, хотя ей ужасно хотелось сбежать оттуда или же самой завести какой-либо пустячный разговор, она твердо решила дождаться, пока женщины сами не возобновят беседу. Когда вскоре все оживились и в комнате раздался смех, Кэтрин повернулась к Констанции.

— Я бы хотела поговорить с тобой наедине. Я привезла тебе подарок.

Продолжая вышивать, женщина взглянула на девушку с подозрением. Наконец она кивнула в сторону окна и спросила:

— А ты видела, как выглядит замок с этой стороны, Кэтрин?

Они поднялись. Констанция знаком показала всем остальным продолжать работу, пока они ненадолго уединятся у арочного окна.

Когда Кэтрин присоединилась к ней, женщина сурово взглянула на нее:

— Уж не хочешь ли ты поговорить о нашей предыдущей встрече?

Эта озлобленная женщина вызывала у девушки только жалость, Кэтрин понимала также, что Констанция запугана. Все это придало ей решимости.

— Я пришла не для того, чтобы ссориться. Мне хочется сделать тебе подарок. — Кэтрин достала из складок своего платья сверток и протянула его Констанции. — Это сбор трав, которые помогут тебе выносить ребенка.

Какое-то мгновенье женщина задумчиво смотрела на нее, потом отвернувшись к окну, прикрыла веки. Внезапно она резко повернулась и обратилась к дамам:

— Леди! Пойдите и навестите сейчас графиню. Возможно, она отдыхает и ей будет приятно ваше общество.

Дамы покинули комнату, и еще некоторое время за дверью раздавался неясный шепот и шум поспешных шагов. Потом все стихло.

— Я, надеюсь, не слишком навязчива, леди Констанция? Но мне очень хочется помочь вам. Я не хотела вас обидеть… — быстро сказала Кэтрин, но ее слова утонули в мертвой тишине. С нотками огорчения в голосе она тихо добавила: — Небольшие пригоршни этого сбора нужно бросать в кипящую воду и пить этот настой каждый день, пока ребенок не окрепнет. Если вы почувствуете слабость, то я принесу вам листья лабазника.

Кэтрин собралась было уйти, но Констанция остановила ее.

— Подожди, — сказала она, глядя в окно. — Почему ты это делаешь?

— Я вижу, как вы мучаетесь, Констанция. Всегда, когда я вижу чужую боль, мне самой становится больно. Это — мое наказание и в то же время счастье — я унаследовала от своей матери. Я вижу, как сильно вы хотите ребенка, и желаю вам только счастья. Даже если вы возненавидите меня, все равно я не смогу молча наблюдать ваши страдания.

Слезы медленно катились из глаз Констанции.

— Неужели причина лишь в этом?

Кивнув, Кэтрин добавила:

— Мне на самом деле хотелось бы доказать, что не я желала обидеть вас.