Снова и снова Кэтрин расчесывала золотистые волосы, шелковистой волной падающие ей на грудь. Запутавшись в мыслях, она пыталась найти разгадку. Джордж был прав. Стефан убил человека в порыве ярости. Какая ирония судьбы! Раньше такой поворот событий дал бы ей повод оттолкнуть его. Но сейчас уже было поздно. Он уже проложил дорогу в ее сердце. Девушка чувствовала, что разделяет все его надежды, не оставляя в сердце места упрекам. Она беспокоилась за него.

Она… любила… Стефана.

Эти слова медленно рождались в ее сердце. О Боже! Это было именно так. Вот почему ее душа разрывалась между печалью, страхом и страстью. Она поклонялась ему. Знала его душу и боль. Сердце Кэтрин замерло от простой истины. Она безмолвно пойдет за ним, потому что его надежда — это ее надежда, его будущее — это ее будущее. Она могла бежать, отвергая и кляня его, она могла даже ударить его, но везде, даже на краю света, ее душа принадлежала бы ему.

— Нет, — простонала Кэтрин, пряча лицо в ладонях, — этого не может быть.

Он не должен об этом узнать. Она никогда не скажет ему о своих чувствах. Иначе он уничтожит ее. Она не верила в его любовь. «О, Боже! Защити меня от Стефана!»

— Кэтрин, — позвал Стефан, тихо постучав в ее дверь.

Страх парализовал ее тело, и руки покрылись гусиной кожей.

Европа вскочила со стула, словно и не спала, а Розмари подняла на девушку удивленные заспанные глаза. Кэтрин тихонько подтолкнула ее с постели, пока Европа открывала дверь.

Войдя в комнату, Стефан сделал движение рукой, после чего Европа и Розмари удалились.

Девушка смотрела на него, широко открыв глаза. Все прочие мысли выскочили из ее головы, а сердце билось, словно у кролика, трепеща от восторга и страха. Стефан был великолепен, и она не могла этого отрицать. Получил ли он ее мысленное послание? Будут ли его голубые глаза всегда смотреть на нее так чарующе и соблазнительно?

Его чувственные губы сложились в горьковато-сладкую улыбку, придавая жестким чертам угрюмый вид. Внимательно посмотрев на Кэтрин, Стефан приблизился и сел на постель. Девушка вздрогнула, когда холодные пальцы прикоснулись к ее щеке. Пытаясь поймать взгляд Кэтрин, он взял в руки ее лицо.

— Бог поможет мне. Но если Марлоу обидел тебя, я никогда себе этого не прощу.

Девушка закрыла глаза, сдерживая потоки слез облегчения и радости, готовые хлынуть из ее глаз. Он беспокоился за нее! Но этого было недостаточно, ей нужна была его любовь. «Держись, Кэтрин!» — шептал ей внутренний голос.

— Не бойтесь, милорд, он не оскорбил меня. Я не такая уж слабая.

Она открыла глаза и встретила знакомый пристальный взгляд. Однажды мама сказала, что глаза — это зеркало души. «Защити себя!» — нашептывал голос. Девушка отвела взгляд.

— Марлоу говорил, что вы не любите меня, а только используете.

Стефан напрягся.

— Значит, он уже знает, почему отец пригласил тебя в замок. Что ж, похоже, нам не миновать кровавой войны.

Между ними повисло тяжелое молчание. Напрасно Кэтрин ждала его слов. Наконец, взглянув на него, она холодно произнесла:

— Значит, теперь вы станете графом.

— А ты — графиней. Что ты об этом скажешь, Кэйт? Ты справишься?

— Пусть это вас не тревожит.