Когда он подошел к комнате графа, двое солдат храпели у двери. Корнелиус не спал. Он услышал шаги Марлоу, когда того еще было не видно.

— Ты хорошо несешь службу, парень, — сказал ему Марлоу. — Скоро взойдет солнце, так что можете идти отдыхать. Я уверен, что граф спокойно спит.

Проснувшиеся охранники беспомощно озирались по сторонам. Сознавая свою вину, они отводили от Марлоу заспанные глаза. Корнелиус бросил на них уничтожающий взгляд и повернулся к Марлоу. Едва уловимое пренебрежение сквозило в его глазах.

— В отличие от этих юнцов, которые спят на службе, я строго выполняю приказ сэра Стефана. Это — не обязанность, а честь, охранять покои графа.

Слова Корнелиуса были формальностью, но вызвали у Марлоу подозрения. «Такой же, как и его предатель-отец», — подумал он про парня. Невероятным усилием он подавил желание ударить его по лицу.

Вместо этого Марлоу пренебрежительным жестом приказал охранникам покинуть пост. Они обменялись встревоженными взглядами и неуверенно встали на свои места.

— Я сказал — уходите! Если вы мне понадобитесь, я позову, — рявкнул Марлоу, глаза его горели злобой.

— Мы выполняем приказ сэра Стефана, милорд, — сказал один из охранников.

— Стефан здесь не хозяин, парень, — отрезал Марлоу. — Если вы пожелаете остаться в замке после смерти графа, то вам придется просить об этом меня, а не моего брата. Выполняйте приказы своего хозяина, тогда останетесь на службе.

Украдкой взглянув на Корнелиуса, они покинули свой пост. Корнелиус остался. Он встретил взгляд Марлоу с отвагой, которой тот раньше в юноше не замечал.

— Я не уйду отсюда, милорд, — сказал он, закрывая дверь своей грудью. Я не знаю, какие мысли были у сэра Стефана, но он приказал никого не пускать к отцу до его возвращения. Он благородный человек, и я верю ему.

— Значит, ты любишь Стефана? — Марлоу криво улыбнулся.

— Да, лорд Марлоу. Он хороший человек.

— Ну, тогда получай это! — Марлоу выхватил из-за пояса кинжал Стефана и ударил Корнелиуса прямо в сердце. Все произошло так быстро, что храбрый юноша даже не увидел блеска металла. Испуг от свершившегося предательства, переходящий в недоумение, отражался в его глазах. Затем его глаза замерли и душа покинула тело. Корнелиус рухнул на пол. Кровь била фонтаном из его груди. Бросив удовлетворенный взгляд на окровавленное тело, Марлоу вытер кинжал об одежду Корнелиуса и вошел в покои графа.

Нож можно было больше не прятать.

Стефан и Кэтрин спускались из освещенной свечами часовни в сопровождении Рамси, Европы и графини Розалинды. Все задержались на мгновение на ступеньках, согретые яркими лучами весеннего солнца.

Вскоре Розалинда со своей служанкой заторопились в Грейт Холл, а Рамси пошел в конюшню. Европа сочла благоразумным оставить жениха и невесту наедине и отправилась на кухню.

Стефан не мог оторвать взгляда от горизонта. Небо выглядело так, словно кто-то оставил на только что распустившихся лепестках золотистых нарциссов кровавые следы. Он стоял позади нее и, обвив ее руками, с воодушевлением говорил:

— Когда я вижу такую красоту и такие краски, мне кажется, что я проживу еще тысячу лет.

— Да, можно подумать, что Бог плачет кровавыми слезами, — ответила Кэтрин. — Я молюсь, чтобы это не стало плохим предзнаменованием для нашей помолвки.

Немного помолчав, Стефан прикоснулся губами к ее нежной шелковистой щеке:

— Спасибо, что ты сделала это. Я знаю, что в твоем сердце не было желания выходить за меня замуж. Я постараюсь как-то изменить это.