— На вот… — Уилли дал Патрику ключи от машины. — Раз уж ты так уверен…

Он не любил, когда Патрик садился за руль. «Роллс-ройс» был для Уилли все равно что ребенок!

— Ладно, только смотри не гони, хорошо? Машина не привыкла к твоим рукам. Она требует особого обхождения…

— Уилли! — Голос Патрика прозвучал резко.

— Ну чего?

Патрик приблизился к нему вплотную:

— До свидания!

Он открыл дверцу для Кэйт и, обойдя машину, сел за руль. Кэйт молча заняла свое место. Уилли, глядя на них, только покачивал головой. Патрик развернулся и так лихо вывел машину со стоянки, что во все стороны полетел щебень. Однако на центральном шоссе он снизил скорость до шестидесяти миль в час и рассмеялся в темноте.

— Что тебя так насмешило? — уловив в его смехе нотки горечи, с досадой спросила Кэйт.

— Да все этот чертов Уилли! И зачем только я его держу?! Не телохранитель, а назойливая мамочка. Ходит за мной, как за малым ребенком!

— Он тебе настоящий друг, вот ты его и держишь, — еще больше разозлившись, заметила Кэйт. Ее возмутило замечание Патрика в адрес Уилли.

— Послушай, Кэйт! Я не нуждаюсь в проповедях! Тебе будто шило воткнули в задницу, когда ты увидела Фредди Флауэрса…

Кэйт перебила его:

— Неправда! Но как у тебя хватило наглости привезти меня на криминальный матч? Хотел показать, что даже старший констебль посещает такие мероприятия? Да мне на него наплевать! Видимо, для Флауэрса нет большего удовольствия в жизни, чем смотреть, как два мужика избивают друг друга! Но, на мой взгляд, это жестокое зрелище, достойное варваров. Оно унизительно не только для тех, кто на ринге, но и для зрителей.

— Ты хочешь сказать, что мы с тобой из разных миров? Да? Но я не собираюсь просить прощения за то, что привез тебя туда, что бы ты ни говорила. Принимай меня таким, какой я есть, Кэйт!

— Я тоже, Пэт, не стану просить у тебя прощения!

Они смотрели друг на друга в полумраке машины, и атмосфера накалялась все больше и больше. Сердце Кэйт гулко стучало, она не умела скрывать своих чувств! Оба не заметили, как разговор принял другой оборот и с бокса перешел на их отношения.

Патрик раскурил для себя и Кэйт еще по сигарете.

— Что ты от меня хочешь, Кэйт? — Это была скорее мольба, чем вопрос.

Кэйт выдержала паузу.

— Я хочу хоть немного уважения к себе. Хочу, чтобы со мной считались. Но больше всего я не хочу быть скомпрометированной. То, что я видела, причинило мне буквально физические страдания. Мне стало страшно на этом побоище!

Кэйт услыхала скрежет опускаемого стекла возле водительского места. Патрик притормозил и, высунувшись из окошка, стал смотреть на шоссе. Машины с визгом проносились мимо, двигатели ревели, как бы вторгаясь в их маленький мирок. В машине стало свежо от холодного ветра. Патрик вздохнул. Тяжело, как-то по-стариковски.

— Прости, Кэйт! Ты, конечно, права! Мне нечего возразить. Я знаю, мы — разные, но далеко не во всем. В общем, мы на одной волне. За последние несколько месяцев я многое передумал. И в результате продал свои массажные салоны… — Он сделал паузу и затянулся сигаретой. — Что и говорить, не надо было брать тебя с собой на этот матч. Только сейчас я это понял. И не потому, что ты служишь в полиции, тебе просто противопоказаны зрелища такого сорта. Рене, кстати, тоже их не выносила. Но пойми, — Патрик повернулся к Кэйт, — до тебя все женщины беспрекословно исполняли каждое мое желание.

Кэйт, хоть и не видела в темноте лица Патрика, вглядываясь, ласкала его глазами и, когда он тихонько поцеловал ее в губы, почувствовала, как ток пробежал по телу.