По крайней мере, он молит об этом Бога!

Аманда Докинс оказалась трезвее всех и теперь перебирала документы из дела Джорджа Маркхэма. Всматриваясь в его фотографию, она вспомнила, что восемнадцать лет назад он напал в электричке на девушку. Ему тогда инкриминировали «нападение с развратными целями». Он отсидел в тюрьме Броудмур три года и был выпущен раньше срока, когда его жена родила мертвого сына.

Читая его показания, Аманда качала головой. «Девица просто напрашивалась на это, улыбалась и провоцировала меня!»

Как часто приходится слышать от преступников подобные измышления.

С фотографии на Аманду смотрел ничем не примечательный человек. Серые водянистые, невыразительные глаза, слаборазвитый, срезанный подбородок. Никогда не скажешь, что извращенец!

Она налила себе еще виски в бумажный стаканчик и устремила взгляд на недавно появившиеся снимки Синтий Редкар и ее маленького сына. Аманде казалось, что разбитое личико ребенка навеки запечатлелось в ее памяти. Разве мог, черт побери, нормальный человек сотворить такое с малышом?

Аманда вновь перевела взгляд на лежавшую перед ней папку. Из-за нее уже был шум. Кэйтлин и Кэйт требовали отчета, почему их внимание не было привлечено к личности Джорджа Маркхэма раньше. Аманда тогда очень переживала из-за Уиллиса. Он нечаянно сшиб со стола целую кипу папок, и все документы смешались. Потом он сунул их в шкаф и забыл. И только получив данные с центрального компьютера, они обнаружили, что наряду с другими копиями им была отправлена и копия личного дела Маркхэма. Кэйтлин тогда орал на весь участок.

Глотнув виски, Аманда снова принялась изучать письменные объяснения ответчика. Почерк у Джорджа Маркхэма был какой-то паучий, и она разбирала его с трудом. Вдруг она резко подалась всем телом вперед и с сильно бьющимся сердцем стала перебирать листки с записями Маркхэма.

Вот оно — то, что она искала. Справка о прохождении тестирования, выданная Джорджу Маркхэму. Подпись на ней была почему-то сделана крупным детским почерком.

Аманда сравнила ее с другими подписями Маркхэма и почувствовала, как сильно дрожат руки. Она допила свое виски и позвонила Кэйт. Подошла мать, и Аманда оставила свой номер телефона, чтобы Кэйт, как только появится дома, ей позвонила.

Кэйт вернулась в половине второго, и события дня, за исключением, конечно, часов, проведенных у Патрика, уже утратили свою остроту. Войдя в дом, она сразу поднялась в спальню, и записка, оставленная матерью у телефона, осталась незамеченной.

Будильник разбудил ее в шесть часов, и она заставила себя встать. Во рту пересохло, голова гудела. Накинув халат, Кэйт прошлепала в ванную. Чтобы прийти в себя, понадобится принять горячий душ и выпить целый кофейник черного кофе. После вчерашнего фиаско предстоящий день не сулил легкой жизни, и Кэйт это знала.

Стоя под душем, она рассеянно водила мылом по телу. Благодаря Патрику, она чувствует себя немного лучше. Ради нее он готов на все. Она вспоминала его объятия, его слова о любви — они были ей просто необходимы. А как хорошо он ее понимал! Словно их связывали какие-то невидимые нити.

Это огромное счастье, что у нее есть Патрик!

Завернувшись в простыню и сунув ноги в шлепанцы, Кэйт спустилась вниз, чтобы сварить себе кофе. Было шесть пятнадцать.

Проходя мимо телефона, она увидела на столике тот самый клочок бумаги, который ей накануне оставила мать, и набрала номер Аманды.

— Привет, Аманда!

— О, Кэйт, я тут прямо с ума схожу! Знаете, Джордж Маркхэм, по-моему, и есть тот убийца!

— Что??? — крикнула Кэйт.

— Я снова просмотрела все его дело. Подписи на двух документах разные! Должно быть, кто-то другой проходил вместо него тестирование.

До Кэйт наконец дошло, какое важное открытие сделала Аманда, и ее охватило необычайное волнение.