Кэйт сама мать и способна понять всю силу ненависти Патрика к убийце его дочери.

Но убийство за убийство?!

Она слизнула скопившиеся в уголках рта слезинки.

Флауэрс, конечно, не преминул воспользоваться ее связью с Патриком Келли и отстранил ее от расследования. Плевать ему на все ее вопли о комиссии и о Верховном суде. Она понимает, что проиграла. Можно, конечно, обратиться к газетчикам. Они пошумят несколько дней, и все! При этом Патрик будет выглядеть настоящим героем, мстителем, пострадавшим из-за отвергнутой любовницы. Кто же осудит его?

И Келли, и Флауэрс, и Кэйтлин — все они отлично использовали ее по мере надобности. Но самое ужасное, что Патрик ей по-прежнему дорог. И с этим ничего не поделаешь!

Глава 31

Эдит испытывала какую-то смутную тревогу. Странная реакция Джорджа на Натали не давала ей покоя. Но что она вообразила! Джордж близкий ей человек и должен относиться к ее дочери, как к своей собственной!

Эдит передернула плечами. Он, видимо, устал, вот и все! Перелет, радостное волнение перед встречей — все это не прошло бесследно.

Во время ленча Джордж уже выглядел спокойнее. Но почему он не сводит глаз с Натали? Она с трудом оторвала взгляд от брата и стала прислушиваться к тому, что говорил Джосс.

Скорее всего, думала Эдит, Джорджа неприятно поразило сходство Натали с Нэнси. Ей и самой долгие годы было нелегко отделаться от неприязни, которую сейчас испытал Джордж, и она способна была его понять. Но ведь Натали, не считая внешности, являла собой полную противоположность их матери. Рассудительная и добрая, она имела много друзей, настоящих друзей, готовых доказать ей свою преданность. В общем, она была прелестным созданием и, по ее собственному признанию, все еще сохраняла девственность.

Нет, пороки бабушки Натали не унаследовала и вела жизнь чистую и честную. За нее не приходилось тревожиться!

Натали между тем, ничего не подозревая, внимательно слушала рассказ отца, очередную историю о гольфе, длинную и нудную. Натали была прекрасной дочерью, всегда к месту смеялась, и за одно это Джосс ее обожал. А вот Джордж и Эдит не скрывали скуки. И Джосс закруглился, сосредоточившись на бифштексе.

Не замечая, что Эдит наблюдает за ним, Джордж по-прежнему не сводил глаз с Натали.

Каждым движением, каждым жестом Натали напоминала Нэнси, даже манерой откидывать волосы со лба. Плечи, видневшиеся из легкого открытого платья, тоже были как у бабушки, слишком хрупкие в сравнении с пышной грудью.

Джордж с такой яростью принялся за бифштекс, что нож заскрежетал по тарелке, заставив всех вздрогнуть.

— Как долго вы намерены пробыть у нас, дядя Джордж? — спросил Джосс-младший, не потому, что его это интересовало, а просто из вежливости.

— Думаю, пару недель. Если мне тут понравится, я, может быть, продам дом и перееду сюда: в Англии меня уже ничто не держит.

Сердце Эдит защемило от жалости. Бедняга! Неудивительно, что он держится как-то странно! Нелегко пережить уход жены.

— Джордж, живи здесь, сколько захочешь, пока не подыщем жилье, мы только будем рады.

Джордж благодарно улыбнулся Эдит, а Джосс-старший стал усиленно жевать бифштекс…

Брат Эдит вызывал в нем смутное беспокойство: уж чересчур он кроткий и мягкий! Джосс перевел взгляд на сына, и кусок застрял в горле. Он никак не мог понять, в кого пошел его парень. Теперь он точно знает в кого! Потому он и не любил Джосса по-настоящему, хотя он и был единственным сыном: что-то в нем внушало тревогу. Как и в Джордже Маркхэме. Но у Эдит никого нет ближе брата, и его долг оказать ему гостеприимство.

Странные какие-то родичи у Эдит. Все до единого! У мамаши давно крыша поехала, а дети ну точь-в-точь перепуганные мыши.