Гвен прижалась ухом к двери и стала слушать. Глаза у нее округлились, губы задрожали. Она ушам своим не верила. Что женщина, с которой она только что разговаривала, оказалась женой Адама, не очень удивило ее, поскольку она уже подозревала, что эта блондинка — не та, за кого себя выдает, но, что Алекса — это Колдунья! На такую удачу она не рассчитывала.

Адам Фоксуорт, лорд Пенуэлл, за которого она собиралась выйти замуж, оказался Лисом — ужасным пиратом, который время от времени словно растворялся в воздухе. И неудивительно! Среди английской знати он слыл человеком весьма уважаемым. Но теперь она разоблачит его. Гвен вышла из дома так же тихо, как и вошла.

А в кабинете четыре пирата, ничего не подозревая, праздновали свое воссоединение. Они подняли бокалы со сверкающим бренди за Соединенные Штаты Америки, свободные от английских интервентов.

— Я знаю, что «Призрак» идет сюда, чтобы взять на борт Адама, — сказала Алекса после того, как все выпили. — Но что выделаете здесь с вашими кораблями?

— У нас хорошие вести, Алекса, — сообщил Мак. — Де Грасс и крупный военный контингент из двадцати восьми французских судов и трех тысяч трехсот человек вышел с Гаити на Чизпик. Мы здесь для того, чтобы встретиться с «Призраком», взять Лиса и тут же отплыть, а потом присоединиться к битве на севере, которая станет решающей.

— Ах, Мак, думаете, одна битва может решить исход войны? — просияла Алекса.

— Похоже на то, — ответил Адам за Мака. — Мы непременно побьем англичан с такими силами. Отсюда мы пойдем к Нью-Йорку, где отсиживается Корнваллис. Конец уже виден, любовь моя.

— Когда ты должен уехать? — спросила Алекса. Ей так не хотелось с ним расставаться. Она даже не успела сказать ему о ребенке.

— Через день-другой, как только подойдет «Призрак». Алекса грустно кивнула, судорожно сглотнув.

— Я понимаю, — сказала она, сморгнув навернувшиеся слезы.

Позже они вместе поужинали, а потом беседа продолжалась за кофе и бренди. Было уже поздно, когда Дрейк и Мак вернулись на свои корабли, а Адам с Алексой уединились в спальне. Они не нуждались в словах, чтобы выразить свои чувства. Адам неторопливо раздел ее, и вся она мгновенно встрепенулась от его прикосновений. Они ласкали друг друга медленно, благоговейно, как будто в первый или в последний раз. Слова любви лились свободно, у них больше не было тайн друг от друга. Алекса инстинктивно понимала, что только в объятиях Адама ее тело, ее душа, ее любовь могли обрести неизбывную радость.

Они лежали в объятиях друг друга, и Алекса решила, что более подходящего момента, чтобы сказать Адаму о ребенке, больше не будет. Но в этот момент раздался громкий стук в дверь. Алекса похолодела, вспомнив тот далекий день, когда их с Маком отвезли в тюрьму.

— Откройте! Именем короля! Или мы выломаем дверь!

— Боже мой, Адам! Они узнали! — Алекса прижалась к мужу. — Тебе нужно уходить.

— Мы знаем, что ты здесь, Лис! И ты тоже, Колдунья! На этот раз вам не уйти!

Адам натянул штаны.

— Придется тебе уходить, любовь моя. Торопись, одевайся. Я не дам им еще раз схватить тебя!

— Что ты собираешься делать?

— Я задержу их, пока ты не выйдешь через дверь кабинета. Иди к заливу, где стоят на якоре «Леди А» и «Леди-колдунья».

— Нет, Адам! Я не уйду без тебя!

В дверь продолжали барабанить, и Адам в отчаянии начал трясти Алексу за плечи, чтобы образумить ее.

— Шевели мозгами, Алекса! Я найду способ убежать, если мне не придется заботиться о тебе. Иди! — приказал он, грубо тряхнув ее.