Алекса с трудом поднялась наверх, сотрясаясь от рыданий. Мертв! Адам мертв! Тупая боль грызла сердце, высасывая последние силы. Сомневаться в словах Чарлза не было никаких оснований, она четко помнила, как стояла с ним у поручней и задала ему вопрос о фонаре, который подмигивал им с берега. Почему-то тогда она предпочла не расспрашивать Чарлза, хотя он казался встревоженным, пока не заметил этот мерцающий свет, который, как она узнала теперь, сообщал о смерти Адама.

Казалось немыслимым, что она больше никогда не изведает его ласк, не услышит его низкий чувственный голос, нашептывающий слова любви. Еще больнее было сознавать, что он умер, так и не узнав, что дал жизнь ребенку. Скрывшись в своей комнате, Алекса заперла дверь и опустилась на кровать. Ее горе было слишком тяжелым, чтобы не облегчить его слезами.

На другой день рано утром Алекса вместе с вещами приехала в дом Эшли и, рыдая, упала в объятия Мэдди.

— Я надеялась, что вы вернетесь домой, миледи, — успокаивала ее Мэдди, — как только услышала о конце войны. Теперь вы в безопасности, милая моя. Чарлз больше ничего вам не сделает.

— Ах, Мэдди, Чарлз сделал мне такое, что вы и представить себе не можете. Он убил Адама! Нанял убийц!

Подведя ее к стулу, Мэдди, как могла, старалась успокоить свою госпожу:

— Может, все было не так, как говорит Чарлз. Не нужно так сокрушаться, милая моя. Вы навредите ребенку.

— Посмотрели бы вы на Адама в ту ночь. Он был так слаб, что едва держался на ногах, — причитала Алекса. — Он мертв. Я знаю.

— Чарлз не пытался вас удержать?

Алекса рассмеялась сквозь слезы:

— Этот трус? Он исчез. Я не видела его, когда уходила. Слуги сказали, что он не вернулся домой прошлой ночью. Я здорово его напугала, Мэдди, пообещав убить.

Глаза у Мэдди полезли на лоб. Ее дорогая Алекса изменилась до неузнаваемости. Перед ней стояла хладнокровная Колдунья. Чарлзу, пожалуй, и вправду стоило позаботиться о своей безопасности!

С помощью домоправительницы Алекса расположилась в доме, знакомом с детства. Хотя большую часть времени она проводила в загородном поместье отца, лондонский особняк Эшли был ей не менее дорог. Она размышляла о том, как будет проводить лето в деревне со своим младенцем. Может быть, там она наконец смирится со своим горем и научится жить без Адама.

В сердце своем она знала, что другого мужчины в ее жизни не будет. Благодаря отцу финансовые затруднения ей не грозят. Хотя жизнь отныне утратила для нее всякий смысл, она постарается устроить ее как можно лучше для ребенка Адама. Слава Богу, что у нее осталась частица дорогого ей человека.

12 мая 1782 года у Алексы начались схватки. Она не сразу сказала об этом Мэдди, чтобы не волновать ее. Но к вечеру домоправительнице стало ясно, что роды начались, и она немедленно послала за повитухой. Еще до этого Алекса сказала ей, что не хочет приглашать женщину, которую нанял Чарлз. Домоправительница навела справки и нашла опытную повитуху, известную своей чистоплотностью и добросердечием.

В десять часов в тот же вечер Алекса родила сына, которого назвала Дэвидом Эшли Фоксуортом. Сокращенно — Дэви. Роды прошли относительно благополучно. Алекса лежала, обнимая сына и дивясь чуду его появления на свет. Каждый крошечный пальчик у него был просто совершенством, как и головка, ушки и личико. Он был похож на отца.

К несчастью, у Алексы не было молока и пришлось нанять кормилицу. Алекса считала, что на нее пагубно повлияло известие о смерти Адама. Но какова бы ни была причина, Алексу огорчал тот факт, что Дэви с довольным видом сосет грудь другой женщины.

Алекса быстро поправилась после родов и буквально расцвела, став еще красивее. К этому времени волосы у нее снова стали черными и совершенные пропорции фигуры восстановились. Тем не менее она избегала общества.