— Наконец-то мы встретились, Колдунья, — проговорил британец.

Алекса удивилась — она знала молодого капитана, который стоял перед ней, подняв шпагу в знак приветствия. Капитан Ланс Баррингтон с мерзкой улыбкой скривил губы и встал в позицию против нее:

— Генерал Прево послал дюжину кораблей обыскать моря и сокрушить тебя. Жаль, что мы не смогли поймать в ту же ловушку Лиса. — И он бросился на Алексу.

Алекса была слишком сосредоточена на ударах, выпадах и защите от энергичных атак Баррингтона, чтобы отвечать. Она не сомневалась, что конечный результат их схватки ничего не значит, потому что понимала, что ее люди уже побеждены множеством британских солдат и моряков.

Но она продолжала храбро биться, не желая сдаваться, покане победит или не упадет замертво.

— Ты не удивлена, что солдаты высадились на борт твоего судна? — спросил Баррингтон, наращивая темп. — Это идея губернатора. Он уговорил генерала Прево посадить на все корабли войска. Мы искали тебя и Лиса. От Каролин до Флориды. И вот мы тебя поймали. Для англичан это будет красный день календаря, когда они увидят тебя на виселице.

— Англичанам нечего гордиться, если им требуется взвод солдат и команда двух кораблей, чтобы захватить одну женщину.

— Берегись, Колдунья, — процедил Баррингтон сквозь зубы. — Тебе придется нелегко, когда я отвезу тебя в Саванны, закованную в кандалы.

— Двум смертям не бывать, — возразила Алекса, ловко сделала выпад под его шпагой и нанесла ему рану в правой части груди.

Горячая кровь окрасила мундир Баррингтона, но не охладила его пыл. «Он мастер», — в отчаянии подумала Алекса. Вдруг она осознала, что все вокруг нее стихло, если не считать лязга их шпаг. Ей казалось, что руки налились свинцом. Они отвечали на выпады автоматически, не чувствуя ничего, кроме боли. Она почувствовала дрожь в коленях, но продолжала биться.

Прошел по меньшей мере час, с тех пор как английские солдаты заполнили палубы «Леди-колдуньи», одолев ее команду численным превосходством. И теперь все взоры были устремлены на сражающихся капитанов. Алекса была так красива и грациозна, что привлекала к себе всеобщее внимание.

Однако удача изменила ей. Она так и не поняла, что заставило ее покачнуться — то ли лодыжка подвернулась, то ли она оступилась, то ли просто смертельно устала. Как бы то ни было, это едва не стоило ей жизни. И она успела отвернуться как раз в тот момент, когда шпага Баррингтона прошла под ее шпагой, чтобы пронзить ей сердце, но вместо этого скользнула по левому предплечью. Жгучая боль пронзила ее, почти лишив возможности двигаться. Капли пота проступили у нее на лбу, правая рука, хотя и невредимая, налилась такой тяжестью, что с трудом управлялась со шпагой.

Баррингтон насмешливо скривил рот и торжествующе промычал:

— Я выиграл, Колдунья!

Он тыкал кончиком шпаги в ее нежную шею. Шпага выпала из онемевших пальцев Алексы и покатилась по палубе. Люди Баррингтона закричали «ура» так громко, что не услышали крик марсового, сидевшего высоко на своей площадке.

Алекса зажала левую руку правой, пытаясь остановить кровь. Шпага Баррингтона не отрывалась от ее шеи.

— Мне следовало бы убить тебя на месте, Колдунья, но я этого не сделаю, — презрительно бросил Баррингтон. — Я предпочитаю видеть тебя на виселице. Но я сниму с тебя маску, леди пиратка.

Алекса отступила назад, а он протянул руку, чтобы снять шелковую маску, скрывающую прекрасное лицо. Но этому не суждено было случиться.

Грохот пушки донесся до них в тот же момент, когда марсовый, не сумевший докричаться со своей высоты, спустился на палубу, чтобы предупредить товарищей о быстро приближающейся опасности.