— А ее муж? — спросил Амброс как-то натянуто.

— Он очень хорошо играет роль истинного джентльмена. Но мы уже скрестили шпаги, когда речь зашла о воспитании его сына.

— Тогда почему же он все-таки взял тебя в гувернантки?

Вспоминая беседу в доме на Кенсингтон-стрит, Сара понимающе улыбнулась.

— Мне думается, я чем-то заинтриговала его. Кроме того, мальчик никак не хотел меня отпускать. Возможно, он не настолько очерствел сердцем, чтобы не реагировать на молчаливую просьбу ребенка.

— Сара, я почти начинаю верить, что ты в самом деле такая наивная, какой кажешься, — воскликнул Амброс сердито. — Ты что, никогда не видела себя в зеркале?

Изумленная Сара широко открыла глаза.

— Ты хочешь сказать, что я, возможно, ему понравилась? Что он, быть может, замыслил… соблазнить меня?

— Он отпетый негодяй.

— Но совсем другого рода, насколько нам известно. В конце концов, он по всем правилам женат. Нет, Амброс, мы должны быть справедливыми. Кроме того, я всегда могу постоять за себя. Разве не так, тетя Аделаида?

— От этого человека можно всего ожидать, — ответила тетя. — Но признаюсь, если бы у вас не хватило духу что-то предпринять в связи с этими печальными обстоятельствами, то вы оба очень меня разочаровали бы. Желаю вам от всего сердца успеха. Однако при малейших осложнениях с хозяином Сара должна немедленно собрать свои вещи и возвратиться домой.

— И тогда, — заявил Амброс жестко, — я непременно убью его.

ГЛАВА 5

Амброс не позволил Саре прийти в порт, чтобы проводить его, поскольку существовала пусть ничтожная, но все же опасность, что кто-то увидит их вдвоем даже в этом необычном месте.

А потому они попрощались в гостиной тети Аделаиды. Пожилая дама предусмотрительно покинула комнату, оставив влюбленных одних на целых двадцать драгоценных минут.

Амброс стоял в дорожном костюме, с похудевшим, бледным и серьезным лицом; в глазах — непоколебимая решимость.

— Как долго тебя не будет? — спросила Сара. Все ее возбуждение улетучилось, и она чувствовала лишь тоску расставания и необъяснимую тревогу.

— Трудно сказать. Быть может, три месяца или шесть, а возможно, и целый год.

— А я все это время должна находиться в усадьбе Маллоу?

— Если не случится ничего такого, что заставит тебя оттуда уехать раньше. Например, если обнаружат твои истинные цели или их поведение сделается абсолютно невыносимым.

— Я вынесу.

— Нет, милая, ты не должна переступать определенную грань. Даже ради меня.

Амброс улыбнулся, но Саре хотелось, чтобы в его улыбке было больше теплоты и нежности. Неизменно серьезный, он после судебного решения, казалось, утратил последние остатки юношеского задора. Теперь от него веяло только суровостью и непреклонностью.

— И помни: я буду писать тебе при любой возможности.

— Сообщай мне обо всем, что тебе удастся обнаружить, — попросила Сара.

— Подобные письма я стану пересылать не по почте, а с надежным человеком. Нельзя допустить, чтобы такое письмо попало в чужие руки. Иначе наше дело дрянь.

— Но я должна знать, что с тобою, — вскричала Сара. — Предположим, тебя не будет целый год!

— Вряд ли, но даже если такое и случится, ты должна вооружиться терпением. Помни о нашем будущем, о наших правах.

Наконец Сара улыбнулась.

— Тайно, в душе, я стану думать, что я подлинная хозяйка усадьбы Маллоу.

— Но только вместе с правомерным хозяином.