Тайтус покорно съел хлеб с молоком и, не протестуя, дал себя уложить в постель в детской комнате с горящим камином. Это было большое уютное помещение, пожалуй, слишком богато убранное. Старый лорд Маллоу, видимо, не представлял себе, что эту комнату так быстро приспособят для подобных целей.

— Ты когда-нибудь раньше ездил на поезде? — спросила Сара. Она уже обнаружила, что Тайтус разговаривал, только если его спрашивали, причем ограничивался лишь односложными ответами. Нет.

— Значит, путешествие покажется тебе интересным. У тебя есть игрушки, которые ты хотел бы взять с собой?

— Нет.

— Разве у тебя нет любимых игрушек? И не было в Тринидаде?

— Там у меня был Хосе.

— Кто такой Хосе?

— Черный мальчик.

Скудные сведения позволили Саре понять еще одну причину замкнутости и молчаливости Тайтуса. Его отец, поглощенный собственными честолюбивыми замыслами, не обратил внимания на произошедшую в детской душе трагедию. Лишившись близкого друга, Тайтус еще не научился забавляться игрушками, привычными для английских детей. Ну что ж, неплохо бы купить ему деревянную лошадку, оловянных солдатиков и настоящего пони. Что касается заботы о Тайтусе, то по крайней мере эти обязанности Сара дала себе слово выполнять добросовестно, без всяких скидок.

— Спокойной ночи, Тайтус, приятных тебе снов. Ты хочешь, чтобы я на некоторое время оставила гореть свечу?

Большие черные глаза ребенка смотрели на нее с мольбою. Сара сообразила, что ни Энни, ни Амалия не замечали этой небольшой слабости Тайтуса и обрекали маленького пришельца из другого мира спать в темной английской детской.

— Хорошо, я не задую свечку, — пообещала Сара. — Мы будем друзьями, не правда ли?

— Отчего вы не зовете меня Джорджем?

У Сары на мгновение замерло сердце.

— Почему я должна? Тебя так звал Хосе? — спросила она наугад.

— Да. И мама. Когда я был маленький.

— Но в Англии она стала называть тебя Тайтусом?

— Она сказала, Джордж только для совсем маленьких.

— А папа тебя тоже называл Джорджем?

— Когда вернулся из плавания, — проговорил мальчик, морща лоб, — он всегда звал меня Тайтусом.

— Он долго был в море?

— Очень долго. Но мама сказала, он больше не уйдет в море. И мое имя Тайтус; так звали моего дедушку.

— Хорошее имя, — заметила Сара.

Это было наследственное, родовое имя, которым она непременно потом назовет своего сына. Пока же ей придется так называть этого ничего не подозревающего ребенка.

Между тем она могла теперь занести в дневник весьма важные сведения. В тот вечер она, вероятно, уже не встретится с Блейном Маллоу.

Вскоре горничная принесла ужин.

— Спасибо, — сказала Сара как можно дружелюбнее. — Ты едешь с нами завтра?

— Нет, мадам. Меня оставляют здесь с миссис Робинс.

— А кто такая миссис Робинс?

— Экономка, мадам.

— Ах вот как. А как тебя зовут?

— Люси, мадам.

— Ты еще очень молода. Это твое первое место работы?

— Да, мадам. Мне уже четырнадцать лет.

— Надеюсь, миссис Робинс относится к тебе хорошо.

— О да, она в порядке. А когда хозяина и хозяйки здесь нет…

Люси быстро прижала ладонь к губам, испугавшись, что чуть было не проболталась незнакомому человеку.

— Ты можешь говорить мне откровенно, Люси. Мне все равно, чем занимается миссис Робинс, оставшись одна. В конце концов, она отвечает за весь дом и, следовательно, сама себе хозяйка, разве не так?

— Да, наверное, вы правы, мадам.