– Но он это место ненавидит. И оставался здесь только ради меня. А теперь, когда его отец мертв, его, кажется, уже ничто не удержит. Так что, думаю, скоро он уедет.

– А он с отцом уживался? – задала вопрос леди Хардкасл.

В ответ вдова просто подняла брови и пожала плечами, как бы говоря: «Вы о чем? Так ничего и не услышали?»

Мы пили чай в полном молчании еще несколько минут, но уже было ясно, что говорить нам больше не о чем.

– Ну что ж, миссис Кэрэдайн, – сказала леди Хардкасл, – не будем больше занимать ваше время. Мне и в самом деле очень неловко, что нам пришлось нагрянуть к вам в такое утро, но мы действительно хотим добраться до самой сути.

– Я понимаю, миссус, – ответила Одри Кэрэдайн. – Но думаю, вы меня тоже поймете. Как всегда, когда уходит человек, люди будут испытывать шок и некоторую грусть, но в конечном счете никто по нему страдать не будет.

– Совсем не та скорбящая вдова, которую я ожидала увидеть, – согласилась я. – Она была расстроена, но не могу сказать, что причиной ее расстройства была смерть ее супруга. Она рада от него избавиться.

– Согласна. Такое, без сомнения, присутствует. Но все это надо хорошенько обдумать. Может быть, нам сможет помочь Герти. Она знает их всех вот уже много лет.

Поездка из Верхней фермы была короткой. И вскоре уже колеса захрустели по гравийной подъездной дороге перед впечатляющим и в то же время очаровательным в своей архитектурной сумбурности особняком, в котором трубы в стиле Тюдоров виднелись над симметричными георгианскими стенами, соседствовавшими, в свою очередь, с крылом в стиле неоготики, украшенным башенками и эффектными арочными окнами.

Тормоза взвизгнули, авто остановилось, и Берт быстренько выскочил из машины, чтобы открыть дверь леди Хардкасл. Пока он помогал ей выбраться и ждал, когда она расправит платье, я вылезла с противоположной стороны.

– Черт, – неожиданно сказала моя хозяйка. – Картина. – Она вновь залезла в авто и стала разыскивать рисунок, который мы привезли для леди Фарли- Страуд. Я дала ей возможность обшарить внутренности кабины, а потом постучала по стеклу и показала ей завернутый в коричневую бумагу пакет, который взяла с собой, когда вылезала из мотора.

– Вы не это ищете, миледи? – с невинным видом поинтересовалась я.

Леди Хардкасл нахмурилась и выбралась из кузова.

– Ты, наверное, считаешь, что это очень смешно, – сказала она, когда мы направились к входу.

– Простите, миледи… – подал голос Берт.

– Да, Берт? – Моя хозяйка повернулась к нему.

– А нельзя ли мне пройти на кухню и выпить чашечку чая?

– Ну конечно, Берт. Какая же я глупая, что не подумала об этом… Конечно, идите. Я позвоню, когда мы будем уезжать. А до этого даю вам разрешение предаться ничегонеделанию.

Она подмигнула ему, и, улыбнувшись и отдав честь, водитель направился к входу для слуг в тыльной части дома.

– Шофера, миледи? – уточнила я.

– Да нет же, глупая, самодвижущуюся коляску. Ты только представь себе – я сижу за рулем, а ты рядом со мной! Сможем приезжать и уезжать, когда захотим. Будем носиться по шоссе и боковым аллеям…

– Вылетать в канавы и врезаться в деревья… – продолжила я.

– Эх ты, маловер! – воскликнула хозяйка, нацелившись мне в ухо. – Не может быть, чтобы это было так сложно. Берт же научился, а он далеко не светоч премудрости.

– Согласна, миледи, он тугодум, но в нем есть эта упертость.