— Что это? Что случилось?

Принц вскочил со стула. На лестнице раздался какой-то шум.

Лакей побежал к двери. Не успел он ее открыть, как в комнату ворвался всадник, наклонив голову, чтобы не задеть головой косяк. Он остановился перед ними, но лошадь не переставала перебирать ногами, изорвав ковер в клочья. Подкованное железом копыто с силой ударило по сверкающему черному дереву столика, и тот полетел через всю комнату. Чайные принадлежности брызнули осколками в разные стороны. Изо рта лошади вырывалась пена. Проникший через открытую дверь ветер взметнул красные портьеры, игральные карты взлетели в воздух, будто испуганные чайки.

— Мастер Авенель! — воскликнул Эдвард, не веря своим глазам.

— Спешите! Скорее! — кричал сенешаль Таны, с трудом удерживая лошадь. — Я только что от Люти. Остров вот-вот развалится на куски!

События развивались с необыкновенной быстротой. Мебель в доме была поломана, штукатурка потрескалась, кое-где из стен вываливались кирпичи. Колокольня закачалась, наклонившись вперед. В конце концов колокола Таны зазвонили сами по себе, словно кто-то невидимый тянул за канаты, на которых они висели.

Горячее море вздымало огромные волны, перекатывая их в необычном ритме. Поверхность земли то поднималась, то опускалась, как будто под ней передвигалась гигантская змея; образовывались трещины, из которых извергались песок и грязь. На ногах устоять стало почти невозможно. Люди падали и скользили по земле, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Яблони раскалывались до самых корней. По улицам в страхе метались животные. На головы сыпался черный снег и небольшие пористые камни, слишком горячие, чтобы до них можно было дотронуться.

Рыбацкие суда — единственное, что осталось — были готовы к отплытию.

Фальшивая ночь оказалась еще темнее, чем настоящая. А там, где была вершина горы, полыхало яркое пламя. Над пылающим факелом то и дело возникали странные молнии. Кратер стал похож на гигантское дерево, сбрасывающее с огненных ветвей черные листья.

Островитяне с трудом открывали двери домов, заваленных грязью, упавшей с неба. Из деревни к гавани бежали жители вместе со скарбом и домашними животными. Самые упрямые остались в своих домах, но их было немного, и свет в их окошках едва пробивал густой мрак. На улицах лежали слои пепла, а с неба падали довольно крупные камни. Темнота была такой плотной, такой неестественной, что мало походила на ночь. Создавалось впечатление, что находишься в комнате без окон и дверей. Только маяк на высокой скале мерцал холодным светом и был четко виден из любого уголка деревни.

Беженцы садились на корабли, делая последние шаги по земле острова с чувством, что больше никогда сюда не вернутся. Огромные волны, величиной с дом, следовали одна за другой. Сквозь хаос суда отважно покидали гавань, покрытую пеплом. Почерневшие от ядовитых испарений медные колокола Таны посылали своим звоном прощальный привет с покосившейся колокольни. Отплывая, беглецы увидели, что в верхней комнате маяка мерцает слабый свет.

— Смотритель маяка! — воскликнула Рохейн. — Он там!

— Груллсбодр отказался уезжать, — объяснил Авенель.

Когда караван судов выходил из гавани, остров потряс очередной подземный толчок. И, словно в ответ, загорелся маяк: его чистый, как меч Светлых, раскалывающий темноту луч последний раз осветил кипящую поверхность моря. Потом раздался громкий гул, огонь на вершине горы стал еще ярче, и от берега откатилась огромная волна, почти накрывшая корабли. Со всех сторон в море с шипением стали падать раскаленные осколки скал. Некоторые попадали на палубы, угрожая поджечь корабли. Моряки подхватывали их совками и лопатами и выбрасывали за борт. Когда последнее судно прошло через рифы, остров вздыбился.