Не должно быть слышно ни звука, и страх нельзя показывать. Эта черная собака может быть злой или доброй. Если повезет, она окажется Сторожевой Черной Собакой, защищающей путников. Но с таким же успехом это может быть одна из неявных мортаду. В таком случае нельзя разговаривать и сопротивляться, иначе спасения не будет.

Они молча смотрели друг на друга. Тело девушки ныло от напряжения.

Ей приходилось слышать, что увидеть мортаду — плохая примета. Они считаются предвестниками смерти. Кто это на самом деле, возможности выяснить не было. Рохейн сидела не шелохнувшись, как будто превратилась в камень, стараясь не встречаться с огненным взглядом и призывая на помощь всю свою силу, чтобы даже малейшим движением не выдать страх.

После полуночи собака исчезла.

Рохейн просидела неподвижно до рассвета.

При первых лучах света она разбудила Вивиану, чтобы та сменила ее. О ночном госте девушка не стала упоминать. Тем более что на слое пепла не осталось никаких следов. Рохейн решила, что собака либо явная нежить, охранявшая их от какой-то опасности, либо мортаду, которого отпугнули талисманы. Так или иначе, им удалось спастись. Девушка завернулась в одежду и уснула.

Когда Рохейн проснулась, ей в голову пришла еще одна мысль. Собака могла быть неявной, а убежала, чтобы предупредить какое-то заинтересованное могущественное существо.

Девушки быстро покинули руины.

Дневной свет пытался пробиться сквозь облака и туман. Подруги не стали завтракать, вместо этого они полезли наверх, пробираясь между осколками валунов. Через некоторое время желание спрятаться стало таким сильным, что они с трудом преодолевали его. Магия, казалось, висела в воздухе, хотя они ничего не видели и не слышали, кроме легкого шума ветра. Девушки оглядывались по сторонам, чувствуя, как напряжен каждый нерв, едва сдерживая себя, чтобы не броситься бежать.

Над их головами упирался в небо край кальдеры. Она закрывала обзор черными стенами, внутри которых находились таинственные башни — легендарное жилище Хуона и его слуг. Именно отсюда в полнолуние вылетали они на охоту. И если находили запоздавшего путника, то издевались над ним, а потом убивали.

В письмах, полученных еще на острове Тамхания, говорилось, что после нападения на Башню Исс Хуона больше не видели…

Вивиана сказала:

— Ми… Тахгил, здесь так много камней и разных ям, больших и маленьких. Нам надо быть осторожнее. Один неверный шаг, и кто-нибудь может свалиться в заброшенную шахту. Здесь даже земля коварна.

— Ты все правильно говоришь, Вивиана. Вы с Кейтри посидите в том кустарнике, а я пока пройдусь одна.

— Это очень опасно! А что точно вы ищете?

— Я и сама не знаю.

— Здесь каждый куст, каждая ветка таят в себе опасность, я уверена. Почему бы нам не отправиться назад?

— А разве есть выбор? Мне придется идти вперед, пока не найдется какая-нибудь ниточка, или кануть в вечность. Я не смогу жить в мире, если не найду ответа.

— Все может быть, — философски заметила Вивиана.

— Ми…

Кейтри скрестила пальцы.

— Что такое, Кейтри? Если у тебя есть что-то важное сказать мне, говори сейчас.

— Нет. Ничего.

— Оставайтесь здесь.

— Куда вы?

— К воротам Призрачных Башен. Я запрещаю вам идти за мной. Ждите здесь. Если меня не будет к ночи, уходите как можно скорее.

Рохейн пошла дальше, карабкаясь по скалам, скользя по комьям глины, обходя кучи земли, под которыми могли оказаться ямы. Девушка вспоминала, что ей говорили в Башне Исс. Где-то на правом склоне есть дорога, протоптанная караванами.

По земле стелилось какое-то вьющееся растение. Блестящие темно-зеленые листья. Между ними россыпь бледных соцветий, напоминающих фосфоресцирующие пятна на гниющих трупах.