— Оббан теш! — раздался голос из дальнего угла коридора. — Дадут мне хоть немного поспать с этим вашим топотом. Дарухшия, иди сюда, я сделаю так, что твоя правая нога будет под стать левой, ты, сгоррама самрин.

— Сианад!

Рохейн бросилась вперед, оттолкнув тюремщика. Обеими руками вцепившись в железную решетку, она стала пристально вглядываться в полумрак камеры. Там стоял босой человек в потрепанной рубахе цвета бергамота. На штанах и куртке из грубой шерстяной материи, накинутой на плечи, зияли огромные дыры. На голове у затворника надета талтри, а сверху капюшон с такими длинными тесемками, что он завязывал их под подбородком и на макушке. Из-под этого сооружения торчала рыжая борода, давно требующая бритья, так как грозила скрыть все лицо эрта.

Это был, конечно, он.

Рохейн плакала и смеялась одновременно. Сианад, открыв рот, с изумлением уставился на нее своими голубыми глазами.

— Миледи, — сказала Вивиана. — Я прихватила нюхательные соли…

— Не надо. — Рохейн оперлась на плечо служанки. — Дай мне, пожалуйста, носовой платок.

Она вытерла лицо. Слезы исчезли, появилась улыбка.

— Кого ты ко мне привел, тюремщик? — Сианад наконец обрел дар речи, но голос звучал хрипло. — Одну из сирен, чтобы сначала соблазнить меня, а потом задушить? Что, виселица вышла из моды?

— Уходите, — сказала Рохейн, обращаясь к тюремщику и двум стражникам. — Здесь мне ничего не грозит. Я должна поговорить с этим узником.

Караул с поклоном удалился.

— Вивиана, ты тоже подожди меня за углом. Мне надо перекинуться с ним парой слов наедине.

— Что вы от меня хотите?

— Сианад! Во второй раз произношу твое имя и, должна заметить, это очень приятно. Как часто я о тебе думала и плакала. Как ты здесь оказался? Мне сказали, Скальцо убил тебя, и твои кости валяются где-то у подножия Лестницы Водопадов. Живой! Неужели это правда? Если бы это была реинкарнация и передо мной стоял призрак, тюремщики уже давно бы раскусили тебя.

— Кто вы?

Голос Сианада был полон изумления и подозрений.

— Я — Имриен.

Узник замер на несколько мгновений.

— Знаю я такие фокусы, — пробормотал он и ушел в дальний угол темницы.

— Никакие это не фокусы! — возмущенно воскликнула Рохейн. — Спроси меня что-нибудь! Например, про пояс из кожи червя, выигранный в Луиндорне? Ты расстегнул его после того, как мы прыгнули с пиратского брига, и теперь он летает где-то над Эрисом. Как ты назвал себя в Заброшенном городе? «Собственной Персоной». Какого цвета платье ты заказал мне в Жильварис Тарве?

— Хватит! Хватит! У меня голова раскалывается. Если передо мной и правда Имриен, то, хочу заметить, лицо у нее слегка изменилось, а язык, судя по всему, пытается наверстать упущенное.

Приблизившись вплотную к решетке, эрт стал пристально рассматривать девушку.

— Она была такой же худышкой, как и ты. Выглядит твоя фигура так, будто у Имриен была сестра-близнец. Но у девочки были золотые волосы.

— Я покрасила волосы.

— Зачем?

— Это долгая история…

Эрт стоял со скрещенными руками и качал головой.

— Нет, не может быть. Не могу поверить в то, что вы говорите. Вы приятная леди, конечно, но и только. Не мучайте узника.

Рохейн схватилась обеими руками за прутья решетки и изо всех сил затрясла их.

— Послушай меня, тупоголовый эрт. Если не веришь, задай любой вопрос.

Сианад посмотрел на нее с сомнением.

— Как зовут мою племянницу?

— Муирна.

— Нет, это легко узнать. Придумал! Что произошло в Заброшенном городе, когда начался шанг?

— Ты сбросил талтри, встал около каменного дракона и закричал: «Вот он я — Собственной Персоной! Смотрите все! Я тоже оставил свою метку в этом городе! »

Глаза девушки выжидающе смотрели на него.