Ее волнение, казалось, только придало Усториксу решимости.

— Отойдите в сторону, — торжественно произнес он.

Сильный ветер, сотрясавший Башню, стих. Всадник Бури горизонтально установил силдроновые пластины, зависшие в воздухе, разбежался и прыгнул. Ноги стали как раз по центру, какое-то мгновение он балансировал, потом ему удалось удержать равновесие. Словно акробат, Усторикс стоял в воздухе, скрестив на груди руки.

— Отличная работа, — выдохнул помощник.

— Дело сделано, — бросил Усторикс через плечо. Молодой человек бросил веревку, чтобы вернуть хозяина на твердую поверхность. Всадник легко заскользил по воздуху, как искусный конькобежец по льду, но вдруг опять подул ветер, достаточно сильный, чтобы легко, как пушинку, смахнуть Усторикса с пластин.

И он упал.

Хелигея вскрикнула, Рохейн закрыла глаза руками.

— О господи! — воскликнул помощник, заглядывая за край стены. — Вы держите веревку? — спросил он с сомнением, потому что второй конец свободно провисал в его руке.

После падения Усторикса силдроновые пластины отбросило в сторону, и сейчас их нигде не было видно.

Через мгновение из-за края стены появилась рука. Лорд висел в воздухе, совершенно невредимый.

— Веревка, — сказал хриплым, надтреснутым голосом.

Его втянули на стену. Первым делом Усторикс снял с себя куртку и освободился от силдронового пояса, надетого для дополнительной безопасности.

Смех Хелигеи резко оборвался при виде яростного взгляда брата.

— Я сделаю это еще раз, — проговорил он сквозь зубы.

— Нет, не надо. Не имеет значения, что ты смошенничал, — воскликнула сестра.

Усторикс бросил пояс на пол.

— Подготовь запасные пластины, Каллидус.

— Ты не должен этого делать! — умоляла его Хелигея. Галантный Каллидус увел ее прочь.

Во второй раз за эту ночь наследник Дома подбросил пластины в воздух. Глубоко вздохнув, встал на край. Перед ним расстилался Эльдарайн, такой огромный и так далеко внизу! Усторикс потерял сознание и упал на пол башни.

Пара лакеев унесла молодого лорда. На какое-то время Рохейн осталась у ворот одна. Ветер становился сильнее. Из конюшен тридцать второго этажа раздавалось ржание крылатых коней и постукивание копыт. Девушка пошла по длинным коридорам и вестибюлям, размещенным с каждой стороны Башни и опоясывающим стены крепости. Эотавры подходили к решеткам, закрывающим стойла, и девушка чувствовала на руке их теплое дыхание. Они позволяли чесать себя за ушами, гладить по челке.

Краем глаза Рохейн увидела небольшую тень, осторожно смещавшуюся в глубину.

— Под!

Он вскрикнул.

— Под, не уходи, пожалуйста. Я сразу уеду отсюда, если ты мне кое-что расскажешь.

Парень что-то пробурчал.

— Не поняла, что ты сказал. Прошу тебя, Под, я вернулась специально для того, чтобы выяснить, как сюда попала. Только по одной причине.

— Тебя привез караван.

— Они что-нибудь говорили обо мне?

— Сказали, что нашли тебя.

— Где?

— В старом руднике, около одного проклятого богом места.

— Какого места? — допытывалась она настойчиво.

— На главном из них была прекрасная одежда. Очень дорогая.

— Какого места?

— Дай мне теперь уйти.

— Под! Ты мой единственный шанс. Если у тебя есть хоть немного доброты и жалости…

— У тебя ведь не было жалости, когда ты заставила меня идти на корабль.

Рохейн схватила его за руку.

— Неужели сила — единственное, чему ты подчиняешься?

Парень принялся извиваться, пытаясь освободить руку.