– Добро пожаловать в Ла Тур дю Куртене.

– Замок восхитителен! – изумленно воскликнула Изабелла, и в это время руки Джордана легли ей на талию, а затем переместились немного выше – мешали многочисленные мешочки, висящие у нее на поясе.

– Рад, что вам понравилось.

Произнеся эту ритуальную фразу, Джордан с удивлением обнаружил, что ему и в самом деле было радостно. Хорошо, что ей понравился замок…

Изабелла наклонилась в седле и положила руки ему на плечи, чтобы он помог ей спешиться. Их глаза встретились, совсем как в ту ночь, когда они стояли в дыму возле постоялого двора. В ее взгляде Джордан прочел тот же властный призыв, заставивший его тогда поцеловать Изабеллу. Зачарованный, исполненный ожидания и надежды, он осторожно опустил девушку на землю. Она соскользнула с лошади, задев его всем телом. Это было похоже на ласку, медленную, настойчивую. Даже монах бы сошел с ума! Восхитительная женщина. Его тело напряглось в страстном томлении, подсказывая то, что он и так давно знал.

Знал, что хочет ее!

Он хотел, чтобы они оказались одни в его спальне. Ее волосы золотой рекой разметались бы по подушке, она обнимала бы его плечи. Он утолил бы наконец жажду ее губ, почувствовал вкус ее грудей, насладился бы упругостью плоского живота, прежде чем войти в ее самое сокровенное место. Одним касанием языка он заставил бы ее извиваться от желания, и тогда она открылась бы ему навстречу, впуская в свои глубины…

И тут он застонал – очарование исчезло. Один из ее мешочков задел заботливо зашитую рану. Джордан разжал руки, и девушка чуть не упала.

– Вы всегда столь галантны? – возмутилась она. – Чуть зубы мне не выбили!

Нужно было извиниться, но Джордан промолчал. Надоело ему извиняться, тем более что она почти всегда была права. Он ведь до сих пор чувствовал себя виноватым перед ней. Должен же он был убедиться, что Зейн продает собственную лошадь. Но что он мог сказать ей? Признаться, о чем он думал, пока держал ее в руках, а она смотрела на него своими невероятными глазами, и оба были готовы вспыхнуть огнем? Нет, об этом говорить он не мог.

– Изабелла, я устал, хочу пить и просто умираю с голоду! Должно быть, вы тоже. Можно стоять тут и ругаться, но вам лучше пойти в замок, чтобы напиться и съесть кусок хлеба.

– Мне? – Ее раздражение как рукой сняло. – А вы?

– Мне придется сделать кое-что, прежде чем отдыхать.

Изабелла взглянула на телегу. Эмери остановил лошадь перед маленькой церковью, на крыше которой возвышался крест. Ее глаза заволокло печалью.

– Если хотите…

– Я хочу набить желудок и напиться до потери сознания, а потом выспаться так, чтобы не хотелось спать ни минутой дольше. – Теперь пришла очередь Джордана злиться. Но может быть, он уже был зол – с того самого момента, когда встретил ее? Трудно сказать, да ему и не хотелось тратить время на пустые размышления. Она все время его раздражает, во всем!

Он сказал:

– Я хочу выполнить свой долг. Хотите помочь – отправляйтесь в дом и не мешайте.

– Я предпочла бы пойти с вами.

– Почему?

– Когда вы свалитесь без сил, я смогу встать рядом и сказать – как врач, – что ваш друг простит, если вы сначала подкрепитесь, а уж потом займетесь погребальной церемонией.

– Что из того, что вы зашили мою рану? Вы не обязаны надзирать за мной.

Не хватало еще, чтобы она догадалась, какие раны у меня на душе, сказал себе Джордан. Скажи он это вслух, и девушка набросится с расспросами, и тогда он пожалеет, что вообще открыл рот.

– Очень хорошо. Если вы глухи к доводам здравого смысла, тем более я должна вам помочь.