Не желая спорить с ними обоими сразу, Джордан сказал:

– Лью, лорд Уиртон и его сестра, леди Одетта, прибудут в замок завтра утром. Поэтому распорядитесь, чтобы к их приезду все было готово.

– Как вам будет угодно, милорд. – Эконом не сумел скрыть ехидной ухмылки. – Я сам прослежу, чтобы для вас и леди Изабеллы все было устроено как можно лучше.

Не успел Джордан ответить, как Изабелла сказала:

– Это очень мило с вашей стороны.

Лью склонил голову. Бросил на хозяина заговорщицкий взгляд и направился к мосту, ведущему в ворота главной башни.

Обойдя пустую телегу, Джордан протянул руку к кольцу на двери церквушки. Массивное кольцо было под стать тяжелым железным петлям. Они заскрипели, когда Джордан открыл дверь.

Он окунулся в облако ладана и дыма от коптящих свечей. Джордан мог собой гордиться – он исполнил обет. Часовня, размерами не более привратницкой, имела два оконца, утопленных в толстых стенах. Алтарь был сооружен из неотесанных камней, которые, как ему говорили, в свое время составляли часть каменного круга ниже по реке. Алтарный покров был вышит матерью Джордана. Сверху высились два золотых подсвечника самой простой формы.

– Чудесная церковь, – подала голос Изабелла из-за его спины. – Располагает к уединению и молитве.

– К уединению – это да.

– Хотите, чтобы я ушла?

Впервые за все время он различил в ее голосе нотки усталости.

Кровь Христова! Девушка помогла ему исполнить обет, данный на могиле Райcа. Она заботилась о нем, как искусный лекарь, сражалась бок о бок с ним, как отважный воин. Даже больше, чем обычный воин. Как ловко она сбила с ног бейлифа – такой точности удара ему прежде не доводилось видеть. Разумеется, он ей благодарен. Но… Она для него – вечное напоминание о раздоре, сотрясающем семейство Плантагенетов, – раздоре между отцом, сыновьями и матерью. Он больше не желает в этом участвовать.

– Нет. – Джордан направился к алтарю, не дожидаясь дальнейших вопросов. Уставился на стропила, где чирикали птицы, греясь в последних лучах угасающего дня, и тут заметил – что-то двигалось возле алтаря.

Завернутые в саван останки друга были уложены на стоящий возле алтаря стол. Плотный невысокий человек обходил стол вокруг, помахивая кадилом. В воздухе плыл густой пряный запах.

– Мирра, – шепнула Изабелла, встав рядом с Джорданом.

– Знаю.

Их пальцы соприкоснулись. Уступая соблазну, Джордан поднес руку девушки к губам и осторожно поцеловал. Даже в полумраке церкви он видел, как ее глаза наполняются слезами.

– Отчего вам скорбеть? – спросил он. – Вы ведь не знали Райcа.

– Мне грустно, потому что я знаю, как вам тяжело прощаться с другом.

К счастью, Джордану не пришлось искать ответ. Священник поставил кадило и направился к ним. В своей белой рясе он напоминал утку, смешно переваливаясь при каждом шаге.

– Отец Элуа, – сказал Джордан, – это леди Изабелла де Монфор.

– Миледи, – произнес отец Элуа, слегка кивнув головой. – Вы можете считать себя достойным другом, милорд, ибо оказали товарищу великую честь быть похороненным здесь, где покоятся ваши родители, деды и прадеды.

– Хочу, чтобы он лежал в освященной земле. – Джордану пришлось рассказать, что он обнаружил, прибыв в Кенвикский приорат.

Отец Элуа нахмурился:

– Монахи допустили несправедливость, милорд. Сэр Райc был достойным человеком при жизни, он заслуживает достойных похорон.

– Рад, что вы тоже так думаете.

– Приор – глупец, – проворчал священник.