Только затем Джордан посмотрел на нее. Заплетающимся языком сказал:

– Хотите отругать меня за то, что я намочил шов? Ничего подобного, я был очень осторожен. Можете спать спокойно. – Заведя правую руку за голову, он хихикнул: – Идите, убедитесь сами, коли не верите.

– Вы пьяны!

– А я-то думал, что вы, как врач, поймете меня. Нужно же было как-то облегчить душу, после того как я целый час просидел возле мертвого друга.

Изабелла не собиралась смягчаться. Конечно, она сочувствовала его горю. Но ведь он ворвался в ее спальню, пьяный и полуголый.

– Что вы здесь делаете? – Она плотнее запахнулась в ткань, но застыла на месте, услышав, как затрещали петли, удерживающие занавеску на деревянном каркасе.

– То же самое я мог бы спросить у вас.

– Разумеется, но почему бы вам сначала не ответить мне?

Джордан опустился на стул. Свесил голову, сцепив руки между коленями, и сказал:

– Как угодно. Я здесь, потому что именно в этой комнате я привык спать, когда живу в Ла Тур!

– Так это ваша спальня?

– Да.

– Но меня привели сюда. – Изабелла указала на лежащую на постели рубашку. – Мне приготовили вот эту сорочку. Она никак не может быть вашей.

– Вряд ли. Я не сплю в женских сорочках. – Джордан ухмыльнулся. – Хотите знать, что я надеваю, ложась спать?

– Нет. – Он пожал плечами:

– Мне казалось, Изабелла, что вы более любознательны.

– Не в том, что касается вашего белья.

– Вам нужно расширить кругозор. – Изабелла не ответила, и он, нахмурясь, уставился на сорочку. – Кажется, ваш размер. Мы почти одного роста, но вы заметно уже в плечах и талии. – Его взгляд обежал ее с головы до пят. – Но может быть, я ошибаюсь? Трудно судить, когда вы закутались в эту тяжелую занавеску.

– Если вам кажется, что это смешно… – Изабелла презрительно замолчала.

– Не стоит подозревать злой умысел там, где виной недоразумение.

– Чье?

– Ваш взгляд пронзает меня, словно кинжал. Не стоит, Изабелла! Захоти я вас соблазнить, не стал бы посылать за вами служанку. Должно быть, Лью неправильно меня понял, когда я сказал ему, что вы должны чувствовать себя в Ла Тур, как дома. – Джордан взял с постели сорочку и бросил ее Изабелле. – Прошу меня извинить.

Она поймала сорочку, гадая, как же ее надеть, не выпуская занавески из рук. Словно прочитав ее мысли, Джордан отвернулся. Она сказала:

– Могли бы и выйти.

– Мог бы не отворачиваться.

Лучший ответ в данном случае – молчание, решила она и принялась торопливо одеваться, убедившись, что он не смотрит. Сняла с постели одеяло и укуталась по самые плечи. Тяжелая ткань тащилась за ней по полу, когда она наконец осмелилась выйти из-за постельного полога, послужившего ей укрытием. Затем она заметила, что одеяло не закрывает ее лодыжек. Попыталась опустить одеяло ниже, но не удержала его в руках. Одеяло свалилось на пол.

– Вам помочь? – спросил Джордан, не оборачиваясь.

– Все в порядке.

– Никто с этим не спорит. Но может быть, вам нужна помощь?

Лицо Изабеллы вспыхнуло. Наверное, она сейчас выглядит пунцовой от смущения. Святой Иуда! Она ведь одна из сестер аббатства. Упавшее одеяло не должно ее смущать!

Подняв его с пола, Изабелла снова завернулась в него, стараясь закрыть все, что нужно.

– Вот так, – сказала она.

Джордан повернулся к ней лицом и медленно осмотрел ее всю, от мокрых растрепанных волос до выглядывающих из-под одеяла пальцев ног.