– Вас не оскорбит, если я скажу, что без одеяла вы мне нравились больше?

– Вы слишком много выпили.

– А вы слишком много болтаете. – Он сложил руки на груди, и она испугалась – не растянется ли шов.

– Может, и так, но вы слишком много выпили и слишком мало спали.

– Вы никогда не забываете, что вы врач?

– Разве можно перестать быть самим собой? Могли бы вы перестать быть лордом на службе у короля?

– Я не могу позволить себе такой роскоши. – Затем он добавил сурово: – Изабелла, собирайте свои вещи и уходите.

– Куда мне идти?

– Кровь Христова! Вы самая рассудительная из всех женщин, что мне доводилось встречать. Если хотите, оставайтесь здесь.

– Но это ваша спальня.

– Используйте ее по своему усмотрению. – Он встал и пошел к двери. – Я найду где провести ночь.

– Благодарю, но я уверена, что вы давно мечтали очутиться в собственной постели.

Ничего другого она не смогла придумать в ответ. Джордан задержался в дверях, затем обернулся к ней:

– Изабелла, вы просите меня остаться?

– Почему вы так решили?

– Вы не перестаете разговаривать со мной даже после того, как я сказал, что ухожу. – Джордан подошел к Изабелле вплотную, припечатывая шагом каждое слово. – Напоминаете, какая удобная у меня постель и как мне хотелось бы поскорее в ней очутиться…

Инстинкт подсказывал ей: «Не подпускай его близко! Не ближе чем на расстояние вытянутой руки!» Но девушка не двинулась с места.

– Джордан, вы слишком устали, чтобы мыслить здраво. У меня есть сушеные маковые головки. Можно растереть их и высыпать в вино, и вы будете спать как младенец.

– А если мне вовсе не хочется спать?

Его пальцы скользнули во влажные волосы Изабеллы, закрутили их узлом на затылке.

– Джордан…

Она не успела ничего сказать – он запечатал ей рот поцелуем. Нервная волна пробежала по спине, спустилась к пальцам ног, вдавливая их в тростник на полу.

Джордан оторвался от ее губ и стоял, молча разглядывая ее лицо. Затем отступил на шаг. Изабелла вытянула вперед руки, желая его остановить. Коснувшись пальцами его груди, она провела ими вверх, к плечам. Теперь они снова стояли рядом.

Джордан застонал и рывком привлек ее к себе, впиваясь поцелуем в ее рот. На сей раз его поцелуй вовсе не был бережным или нежным. На вкус он был как вино, и язык, который рвался в глубины ее рта, тоже пьянил, как вино. Она не стала отказывать ему – и себе тоже – в удовольствии. Губы Джордана скользили, дразня и покусывая кожу, от подбородка к уху.

Изабелла услышала тихий стон и запоздало поняла – стонет она сама, в то время как он ласкал губами изгибы ушной и раковины. Там, где их тела почти соприкасались, сгущался жар. Она потянулась, чтобы обвить руками его плечи, и одеяло снова соскользнуло на пол. Теперь лишь тонкая льняная ткань оставалась преградой между ними, и ее тело рвалось Джордану навстречу в жажде прижаться к его обнаженной коже.

Его рука двинулась вверх, от талии к груди, и каждое касание зажигало в Изабелле огонь. Большой палец Джордана ласкал сосок, поцелуй стал глубже – она просто задыхалась под натиском его рта. Он тихо, хрипло рассмеялся, подхватил Изабеллу под колени и притянул к себе.

Нога Изабеллы зацепила стул, и что-то с глухим стуком упало на пол. «Кнут», – шепнул голосок где-то на задворках ее сознания. Но в эту минуту она могла думать лишь о восхитительном ощущении гладкой выбритой кожи под ее губами.

– Никогда не догадывалась, – шепнула Изабелла, – что бывает так чудесно.