– Может быть, теперь мы заживем поспокойней. Друг лорда ле Куртене предан земле. У лорда будет время, чтобы залечить раны.

Изабелла завернула пузырьки в овечью шерсть и убрала их в котомку.

– Если он будет беречься, его бок заживет. Я зашила рану.

– Я говорю о других ранах.

– Да, я видела шрамы.

Старик потер руки, словно пытаясь согреться.

– Лорд ле Куртене никогда не увиливал, если его призывали на службу. Но, уходя, он каждый раз возвращался другим человеком. Он смеется все реже, держит в себе все больше.

– Воинам приходится очерстветь сердцем, чтобы вынести то, что они видят и слышат в походах. Только так могут они с честью, без колебаний, исполнить свой долг.

– Может, вы и правы. Но у него есть более важные дела здесь, в Ла Тур. Здесь тоже нужно исполнить долг. Если не будет наследника, у Ла Тур нет будущего. А чтобы был наследник, нужна жена. А как может он посвататься, если его вечно нет дома? – Лью слабо улыбнулся. – Но, кажется, это дело теперь в надежных руках.

– Почему вы так говорите?

Она не помнила, чтобы кто-то заглядывал в спальню во время тех восхитительных поцелуев. А потом Джордан появился в дверях одновременно с Лью, так что слуга мог быть уверен – она была один на один с вором.

– Так это же ясно! – Лью захихикал. – Леди Одетта! Зачем бы еще лорду Уиртону привозить ее в Ла Тур? – Кряхтя, он встал. – Не следовало бы задерживать вас болтовней, миледи. Я искал вас, чтобы сказать – ужин готов.

Изабелла была рада, что не нужно изобретать повод, чтобы уйти, прежде чем слуга заметит, как она изменилась в лице. Он подтвердил ее догадки. Но, когда он вслух сказал, что у барона и его сестры есть скрытые мотивы для визита в Ла Тур, неприглядная правда открылась ей с особой отчетливостью. Интересно, догадывается ли Джордан? Он человек проницательный, наверняка понял замысел барона. Может быть даже, именно грядущий визит стал причиной, что Джордан ушел от нее прошлой ночью.

Лорд Уиртон! Откуда он узнал, что она училась в аббатстве Святого Иуды? Как тогда, стоя у могилы Райcа, Изабелла вновь призвала себя не поддаваться панике. Случайное замечание, оброненное Джорданом – или ею самой, хотя она могла бы поклясться, что ничего такого не говорила, – могло привести барона к догадке. Лорд Уиртон непременно сделает вывод, что Изабелла – одна из учениц-мирянок в аббатстве. Нет причин беспокоиться, если ему ничего более неизвестно.

Торопясь к воротам и бегом взбираясь по ступенькам, ведущим в главную башню, Изабелла не могла отделаться от тревожных мыслей, что кружились в ее голове, словно листья, подхваченные порывом ветра. Нужно найти способ успокоиться, прежде чем она присоединится за ужином к остальным.

Она заглянула в огромный зал. Там суетились несколько слуг, но за стоящим на возвышении столом еще никого не было. На столе блестела скатерть, прихотливо изукрашенная золотым и серебряным шитьем.

Нужно быстро пересечь зал, и она доберется до спальни Джордана. Там она переоденется.

Стоило ей появиться в зале; как слуги уставились на нее с изумлением! Изабелла догадалась, что выглядит еще хуже, чем думала. Хорошо, что здесь не было никаких полированных поверхностей и она не могла видеть собственное отражение. Изабелла бросилась бежать.

Вдруг огромный зал наполнился шепотом и жужжанием, словно влетел рой обезумевших пчел. Слуги как один смотрели вправо. Изабелла обернулась. В проеме сводчатой двери стояли Джордан, лорд Уиртон и его сестра. Ярко-рыжие кудри подчеркивали ее хрупкую, ангелоподобную красоту. Изабелла оглядела ее и брата лишь мельком, пока ее взор не остановился на Джордане. Она застыла посередине зала.

Его туника алела, словно волосы леди, уступая им немного в яркости тона.