Изабелла прикусила язык, чтобы сдержать раздосадованный возглас. Леди Одетта принялась рассыпаться в благодарностях. Разумеется, Изабелле следовало понять, что леди не захочет – да и не сможет – скакать на мало-мальски резвой лошади. Сколько же дней займет путешествие, если они поедут медленно? Изабелла похлопала жеребца по шее и проверила, по размеру ли для нее седло.

За ее спиной послышался голос Джордана:

– Позвольте помочь вам, миледи.

Изабелла смотрела, как он помогает леди Одетте забраться на спину вороного мерина. Леди хихикала и стрекотала не хуже белки. Затем и лорд Уиртон удобно устроился в седле своего гнедого скакуна, и леди вручила ему клетку. Барон прицепил ее к доске позади своего седла.

Джордан подошел к Изабелле и поинтересовался:

– А вам нужна помощь? – Но тут же скривился: – Я знаю, каков будет ответ, вы ведь предпочитаете все делать сами.

– Да, вы угадали. Но дело не в этом. Вам нельзя напрягать бок, подсаживая меня в седло, – разойдутся швы.

– Кажется, я доказал, что мои швы могут вынести многое. Например, вас.

Ее щеки обожгло огнем, словно от жара их яростных поцелуев. То ли все случившееся было ему безразлично, то ли он умело притворялся? В одном Изабелла могла быть уверена. Она будет последней дурой, если допустит, чтобы его руки вновь легли ей на талию. Прошлой ночью она получила немало доказательств, что не может совладать с собой, стоит ему до нее дотронуться.

– Благодарю, я справлюсь сама.

– Как угодно. – Джордан пошел к своей серой лошади и легко взлетел в седло.

Изабелла принялась успокаивать жеребца, который беспокойно переминался с ноги на ногу. Впереди, в окружении полудюжины слуг, ехали леди Одетта с братом и Джордан. Уиртоны расспрашивали его, как он собирается перестраивать замок, и по замечаниям леди Одетты чувствовалось, что она видит себя будущей хозяйкой Л а Тур.

Задержавшись ровно настолько, чтобы убедиться, что котомка с целебными травами надежно закреплена на спине лошади, Изабелла пустилась вслед остальным. Отряд выехал за ворота.

И лишь Изабелла оглянулась, чтобы попрощаться с замком.

Усевшись на валун, Изабелла открыла пакет с едой, который Эмери принес ей, как только они остановились на привал. Солнце как раз достигло зенита. Сунув ей в руки еду, оруженосец, ни слова не сказав, поспешил вернуться к остальным. Он явно старался держаться ближе к лорду Уиртону, словно был оруженосцем барона, а не Джордана. Что бы ни сказал барон, Эмери ловил каждое слово и энергично кивал в знак согласия.

Она взяла черствый хлеб и кусок острого сыра, стараясь не думать, что Эмери, возможно, жалеет, что служит Джордану, а не барону. Впрочем, понять его было легко. Он хотел служить рыцарю, который без колебаний затеет сражение, где у Эмери будет возможность поупражняться в боевом искусстве.

Леди Одетта сидела как можно ближе к Джордану и оживленно щебетала. Какая радость для нее отправиться в путешествие в обществе лорда ле Куртене и брата! От Изабеллы не укрылась манера леди то и дело деликатно касаться руки Джордана.

Изабелла взяла пакет с едой и встала. Слуги, четверо мужчин и женщина, вопросительно взглянули на нее, но ни Джордан, ни Уиртоны, кажется, ничего не замечали. Она пошла к рощице, чтобы отдохнуть в гамаке возле ручья. Плеск воды о камни почти заглушал голоса ее спутников. Впрочем, как позже оказалось, и звук шагов тоже.

– Не стоит отдаляться от отряда. – Джордан присел возле гамака на корточки. – Если бы я тогда затеял что-то недоброе по отношению к вам…

– Если?

– В том, что мы делали, нет ничего дурного.

– Похоть – один из семи смертных грехов.