Их маленький караван въехал в ворота и затрусил по деревне. Дворы по обе стороны впечатляли полной безлюдностью. Как Мамай прошел, рассеянно припомнил кое-что из родного фольклора Сергей. Но и признаков раздора тоже что-то не было видно. Тогда – как мор прошел, подкорректировал себя Сергей. Где и были распахнуты во всю ширь дощатые калитки, за ними обнаруживались аккуратные дворики, все сплошь со злобными собачонками, вполне живыми и яростно, до хрипоты лающими. Кое-где из труб вился дымок, но ни одна крестьянская душа не оживляла этот по всем прочим параметрам абсолютно идиллический пейзаж.

    Встревоженная леди Клотильда, хмуро поозиравшись, перевела своего жеребца в галоп. Скорость, которую вскоре после этого начали набирать кони спутников, ее не удовлетворила. Черный жеребец споро обежал подрастянувшуюся кавалькаду, изловчившись, злобно куснул каждого коня. Кони тут же перешли с вялой рыси в хороший галоп. Низкорослый и коротконогий пони гнома как-то умудрялся не отставать от своих длинноногих собратьев. Они вихрем пролетели деревню и вылетели на окраину поселения…

    Ворота с этой стороны тоже были распахнуты и безлюдны со стороны деревни. Но зато там, за воротами, обнаружились загадочно испарившиеся со своих дворов селяне. На небольшом лужке клубилась толпа, из-за темной стены плотно сомкнутых спин то и дело выскакивали и шныряли обратно разновозрастные дети. А еще над толпой слышался натужный и страшный нечеловеческий крик, переходящий в непрерывный вой

    Серега задохнулся от ужаса и дернул на себя повод, посылая своего коня вперед.

    Рука леди Клотильды ухватила сбоку поводья.

    – Куда?! Неужели не можете справиться с вашей лошадью, сэр Сериога? Вам сейчас надо повернуть обратно, а уж потом и посылать ее вперед…

    – Я – туда! – выдавил из себя Серега и трясущейся рукой указал направление. Вой рвал душу, не вынимая ее из тела. Он шарахнул пятками по бокам гнедого жеребца.

    Конь возмущенно дернул ушами и прыгнул в толпу.

    Люди, стоявшие плотной стеной, расступались неохотно. На их лицах был выписан самый жадный интерес к тому зрелищу, которое разворачивалось впереди. Серега видел масляные улыбочки, странно, по-пьяному поблескивающие глаза. И чуял за этим особую, не звериную – по-человечьи свирепую жестокость. Сердце и живот свело болью от страха, но он упрямо подгонял начавшего упираться (очевидно, ему тоже ее нравились ЭТИ лица на фоне ЭТОГО крика) коня.

    Сзади грязно выругалась леди Клотильда. В гул толпы вплелось грозное железное бряцанье. Люди неожиданно брызнули в стороны.

    Серега не успел оглянуться. Клоти пронеслись мимо него – умеющая только побеждать боевая торпеда. И застыла перед открывшейся перед ними картиной.

    Полукругом стояли самые прекрасные на свете рыцари. Серебряные латы лучились хрустальным сиянием в лучах утреннего солнца, оттененные алыми одеждами. Рядом с каждым смирно стоял белоснежный конь, крытый развевающейся на ветру роскошной пурпурно-алой попоной. Рыцари были молоды, все, как один, с чистыми, красивыми лицами, и на лицах этих сияло удивительно благостное выражение покоя, кроткой доброты и просветленности.

    А прямо перед ними в странной позе стоял абсолютно голый человек. Черноволосый мужчина со следами побоев, с расставленными и полусогнутыми ногами. Руки, похоже, были связаны за спиной. Сверху у него на плечах держалось странное деревянное сооружение, состоящее из квадратной рамки, сверху скрепленной с четырьмя толстенными, вбитыми в землю стволами. Снизу в тело мужчины входил кол.

    Вместо криков слышались уже прерывистые, мучительные короткие вздохи, перемежаемые сдавленными стонами.