Вместо криков слышались уже прерывистые, мучительные короткие вздохи, перемежаемые сдавленными стонами.

    – Добрый день, благородные сэры! Ну и неблагородные также… Прекрасный день! На колы простонародье насаживаем? Чудесно! Сколь прекрасное занятие вы себе тут нашли… Осмелюсь полюбопытствовать, все ли у вас идет удачно?

    Кони красавчиков от восторженно-дружелюбного рева леди Клотильды нервно присели и заплясали. Слишком уж много там было восторженности и дружелюбия. Даже Сереге стало как-то не по себе.

    Лица алых рыцарей продолжали оставаться невозмутимо-кроткими.

    – Езжай себе, сестра, – ласково, почти напевно возвестил один из них. – Твое ли дело судить членов Священной комиссии? Иль имеются у тебя родственные чувства вкупе с еще какими узами по отношению к этому оборотню, из коего изгоняем мы диавола путем введения в тело поганое доброго наконечника из освященного серебра?

    Рыцари смотрели благожелательно. И от этого становилось еще страшнее. Мужчина, сажаемый на кол, часто и глубоко дышал, глаза у него закатывались, он явно из последних сил сдерживал крик, изредка поглядывая мутными глазами на Серегу и леди Клотильду. О помощи он не просил, и во взгляде его не было никакой надежды – только беспросветная тоска и одиночество загнанного зверя.

    – Что вы, что вы, да бог с вами… Какие там узы, просто любопытство… – весело сказала леди Клотильда.

    И воздух наполнился жужжащим свистом.

    Первые два рыцаря, пораженные дротиками прямо в лицо, ничком повалились в траву. Следующим троим, успевшим забраться за это время в седла, пришлось падать уже оттуда.

    Но двое оставшихся в живых за это время уже успели подбежать к леди Клотильде и изготовиться для боя. Позы у них были картинно-небрежные и с определенной долей ненарочитой грации. Этакую небрежность и этакую грацию можно было позволить себе только после долгих и очень долгих лет выучки.

    Леди Клотильда, дико взревев, бросила черного жеребца на одного из рыцарей. Зверь в лошадиной шкуре захрапел и шибанул его тяжеленным копытом по коленной чашечке. Рыцарь, глазами следивший за Клотильдой и не ожидавший подобной подлости от подседельной скотинки, качнулся и завизжал. Глубоко прогнувшийся серебряный наколенник треснул посередине, развороченные края ушли в глубь раны, и оттуда пульсирующими струйками постреливала кровь.

    Пока черный жеребец атаковал рыцаря, замещая на этом фланге свою хозяйку, сама леди Клотильда, змеей перегнувшись с седла в другую сторону, встретила мечом атаку второго рыцаря, нападавшего на нее сбоку, чуть ли не со спины.

    Удар-тычок эльфийской шпаги-меча сверкнул разрядом молнии, вспарывая точно посередине сияние серебряных лат.

    И все кончилось.

    Леди Клотильда, спрыгнув с лошади, деловито прирезала все еще визжащего из-за разбитой коленной чашечки рыцаря, затем обошла всех остальных, награждая каждое тело ударом меча, “контрольным”, если говорить на языке родных земных киллеров. Хотя вроде бы все они и так не издавали ни звука и не шевелились…

    Серега спрыгнул с лошади и подбежал к несчастному. Подбежал и застыл в смущении. Он попросту не знал, что ему нужно делать и что не нужно. Боялся, что, кинувшись высвобождать, навредит еще больше… У основания кола на земле уже набежала широкая лужица крови.

    Откуда-то рядом материализовался Слуди, жалостливо заохал, встав возле несчастного. Похоже, гном тоже не обладал познаниями о первой помощи в подобных ситуациях.

    Леди Клотильда, закончившая претворение в жизнь генеральной рыцарской директивы “хороший враг – мертвый враг”, неспешной походкой подошла к ним.