Барон легко отвесил два танцующих поклона, с изяществом повернулся и направился к лестнице.

    – Стойте! – заорал Серега. – Что все это значит?! Что с нами будет? По какому праву вы нас…

    – Что будет? Да и в самом деле любопытно…

    Барон обернулся через плечо и скучающе глянул на Серегу.

    – Ну не могу же я оставить в живых герцога Де Лабри. Увы, осколки бывшего майората Де Лабри – это почти все, чем я нынче владею. Конечно, все окружающие это порядком подзабыли, но на картах королевских хранилищ, а таковые по-прежнему есть в каждом крупном городе королевства, то бишь теперь уже бывшего королевства… так вот, на картах королевских хранилищ все эти земли помечены черным и синим – цвета давно истлевших в земле и всеми благополучно позабытых герцогов Де Лабри… Ну а вы, леди Дю Персиваль… Ах как мне жаль, что я не буду иметь чести поставить памятник на вашей могиле. Непременно распорядился бы выбить на нем: “Я оказалась не в том месте, не в тот час и не с тем человеком”. Ах как звучит! Несколько двусмысленно, правда, ну да девицы из рода Персивалей никогда и не блистали целомудрием…

    Леди Клотильда со свистом втянула воздух. И сказала совершенно спокойно:

    – Мои братья непременно пойдут по моему следу. Они найдут тебя, вонючий червяк. И пусть не боишься ты мести эльфов, но жди и бойся мести баронов Дю Персивалей!

    Барон поднялся на несколько ступенек – огонек свечи прыгнул вверх раз, другой, третий. И только тогда насмешливо сказал из темноты:

    – В двух дерах отсюда есть… вернее, была когда-то одна деревушка. Бытует поверье, что все ее жители умерли некогда от странной болезни, которая иссушила их тела так, словно их… этих поселян… уморили голодом. Местные жители туда не заходят – считается, что каждый, кто забредет в это проклятое место, также может умереть от этой болезни. Ваши тела подтвердят это поверье. Знаете, просто обожаю народные легенды. Трактирщик подтвердит, что миледи с другом отправились туда на прогулку, сильно заинтересовавшись стариной и не вняв его предупреждениям ввиду пребывания в состоянии подпития. Лицезрение развалин и все такое, вместе с презрением к суевериям смердов… Нашим опечаленным братцам выпадет честь найти ваши бренные останки, иссушенные голодом и жаждой… ах нет, простите, болезнью. Знаете, я их непременно приглашу в свой замок, всячески помогу – утру их скупые мужские слезы, упою вином, ссужу деньгами на дорогу, чтобы было на что со всей почтительностью довезти тело баронессы Дю Персиваль до семейного кладбища. Кажется, это единственный кусок ваших, бывших владений, который вы пока еще, я подчеркиваю – пока еще, не продали, не так ли, уважаемая госпожа баронесса?

    – Подлец!!! – выдохнула Клоти и яростно зазвенела цепями.

    Огонек уплыл в темноту и исчез.

    Слева из тьмы вылепился горбатый, весь какой-то изломанный силуэт в развевающемся, разодранном на ленточки одеянии. Фигура прохромала в темный угол справа, ведро в ее руке задевало о камни, и грохот отдавался эхом во всех углах каменной темницы. Скрипнуло и грохнуло – дверь? Или опустившаяся решетка…

    Они остались одни.

    – Дьявол! – взревела сбоку леди Клотильда и снова грохнула цепями. Умрем, подумал Серега. Есть нам не дадут, пить тоже. Умрем прямо здесь, максимум через три дни – леди Клотильда, Слуди, я.