– В Канаду собралась, модель ты наша, аж на целых три года, а как же я, ведь ты же клялась, что и дня без меня не проживешь? Врала, значит?

– Нет, просто ты меня не любишь, ушел, толком не попрощавшись, я с горя и решила улететь.

– Ага, так я тебе и поверил, – сказал он, затем достал листок бумаги, насыпал щепоть кокаина, сделал несколько движений ноздрями, убрал все в карман, откинулся на сиденье и закрыл глаза.

.Я смотрела в окно, одному Богу известно, куда меня везут. Посадка в самолет, наверное, уже закончилась. На глаза навернулись слезы. Какая я дура, что вообще сцепилась с Касьяном, сейчас бы уже поднималась по трапу и – прощай, Москва…

– Куда мы едем? – не выдержала я, обратившись к Касьяну.

– На кладбище.

– Я не буду копать.

– Будешь, куда ты денешься, а не будешь, похороним рядом. Твоя жизнь, решай сама.

И вдруг я вспомнила про Регинку. Руслан должен был завтра поехать к ней, привезти денег и продуктов Арсенье, а я рассчитывала обустроиться и прилететь за ней. Если со мной что случится, кому она будет нужна, да никому. Ни, кому, кроме меня. Я одна могу позаботиться о девочке.

Когда мы приехали на кладбище, Касьян вытолкнул меня из машины и зло сказал:

– Сними свои шпильки, тебе будет неудобно рыть могилу.

Я разулась, сняла шляпку с большими полями, перчатки и пиджак. Осталась в топике и короткой юбке в обтяжку. Подъехала вторая машина, под завязку напичкан пая бритоголовыми мордоворотами, насколько я поняла, это была касьяновская охрана. Из машины гремела музыка. Начало темнеть. Навстречу нам вышел пожилой мужчина, по всей вероятности, сторож.

– Вы что тут шалите, ребята?

– Все нормально, Кирилыч, – ответил один из мородоворотов и похлопал его по плечу. – Просто здесь одна девчонка покопать немного хочет. Мы тихо, ты знаешь, не в первый раз приезжаем, а ты не глазей, а лучше сбегай, купи себе выпить и нам не мешай. На, побухай немного. – И он протянул мужику сотенную бумажку.

Кирилыч с радостью взял ее и побежал туда, откуда появился. То, что мне никто не поможет, это я уже поняла, В этот момент голова страшно закружилась, ноги подкосились, и я свалилась в обморок. Очнулась оттого, что один из амбалов сунул мне под нос нашатыря. Я лежала на земле с разорванной юбкой, видимо, за что-то зацепилась, когда подала.

– Ну что, отошла, хрустальная дамочка, – присел рядом на корточки Касьян и взял меня за руку. Затем он помог мне встать и сказал:

– Давай за работу. Бери лопату. Вот в этой могиле должен быть похоронен твой ненаглядный.

Мордовороты сели в машину и стали резаться в карты, Касьян облокотился на капот другой машины и закурил, а мне ничего не оставалось делать, как копать. Это была небольшая могила с табличкой, а на ней – порядковый номер и больше ничего.

– Давай, давай, поживее, а то так до утра не управишься, – подгонял меня Касьян. – Это тебе не по подиуму ходить и не перед объективом позировать.

– Я устала.

– Ничего не знаю.

– Я испортила себе маникюр.

– Ничего, сделаешь новый. Знаешь, смотри не приревнуй. Твой муж там кукует не один, там лежит еще пара подружек. Он там как в малиннике.

«Бедные женщины, я им не завидую, представляю, как он их достал», – подумала про себя.

– Он в гробу?

– С чего бы это? Ты ж ему гроб не захотела покупать. Он там вместе с двумя подружками в целлофановых мешках.

– Касьян, ей-богу, больше не могу. Мне ее до утра не раскопать, – взмолилась я. – Умоляю тебя, не мучай меня.