Надо что-то делать. Мне вспомнился пронзительный взгляд Комара. Ведь он был не комариный, а скорее звериный, такой, что мурашки по коже пробегут у любого.

Марка больше нет. Теперь надо научиться жить без него.

Дышать, думать, мечтать – все без него. Но имеет ли эта жизнь смысл? Жизнь, лишенная любви и понимания.

Сколько времени я еще буду в бегах, прежде чем меня убьют? День, два, а может быть, месяц?

Регинка зашевелилась и открыла глаза. Ее взгляд опять стал испуганным, как у загнанного волчонка. Она сжалась в комочек и прижалась ко мне.

– Я хочу к маме, – сказала она шепотом.

– Я тоже хочу к твоей маме, но что сделаешь, милая. – К горлу подкатил комок. Еще немного, и я сорвусь. – Понимаешь, мама сейчас далеко, но это вовсе не означает, что она тебя бросила. Мама очень сильно любит тебя и переживает. Она теперь на небесах и видит нас с тобой, просто она больше никогда не сможет спуститься на землю.

Ее унесли ангелы. Мы должны быть сильными, чтобы ей не было за нас стыдно и чтобы ей не пришлось за нас краснеть. Понимаешь, я сильно люблю твою маму. Впервые в жизни я узнала, что такое настоящая женская дружба. Это очень сильная штука, скажу я тебе. Когда ты вырастешь, то обязательно поймешь меня.

Руслан открыл глаза и сосредоточенно меня слушал.

– Знаешь, а ты повзрослела, Янка, – тихо сказал он, – передо мной уже не та легкомысленная девчонка, которая приехала из провинциального Тамбова… Я вижу зрелую, здравомыслящую женщину.

– Я всегда была такой, – мне пришлось его перебить, – просто ты мало обращал на меня внимания. Тебя больше интересовали совсем другие мои женские прелести.

– Вчера папа с мамой были дома, – заговорила Регинка, – в дверь позвонили. Папа пошел открывать дверь, а я кушала на кухне. В квартиру ворвались несколько больших дядей. Мама стала кричать. Я залезла под стол, на нем длинная скатерть, и меня никто не увидел. Дяди хотели, чтобы мама рассказала, где находится какая-то тетя, какая, я не поняла. Затем стало тихо. Один из дядей зашел на кухню, затем в туалет, потом в ванную. После они ушли. Я пошла в комнату, где были мама и папа, но они были в крови и ничего мне не отвечали. Им, наверное, было очень больно.

– Спасибо, милая, что ты все рассказала. – Я поцеловала девочку. – Это страшно, но со временем все забудется. А сегодня я отвезу тебя к твоей бабушке.

Регинка никак не отреагировала на мои слова, бессмысленно уставившись в потолок.

Руслан пошел готовить завтрак, а я закурила сигарету и набрала номер телефона Любкиной матери. Трубку сняла женщина с довольно живым, бодрым голосом.

– Здравствуйте, это звонит подруга вашей дочери. В первую очередь мне бы хотелось выразить вам соболезнования по поводу такой немыслимой смерти…

– Я сегодня только и делаю, что принимаю такие звонки, сколько можно, – перебили меня, – лучше бы денег дали, на что я буду ее хоронить? У меня еще двое, а с Любой я и не жила почти. Почему я должна ее хоронить?

Она же работала в сауне, общалась с шалавами, пусть они ее и отпевают!

– Постойте, – я не выдержала, – вы даже не пожелали выслушать меня до конца. Мне пришлось вам позвонить совершенно по другому поводу, у меня находится ваша внучка, Любина дочь. Она очень напугана и хочет к вам, ведь у девочки больше никого нет.

– Хорошо, приезжайте, – резко бросила женщина.

– Прошу прощения, но, к сожалению, я не могу приехать к вам домой по ряду совершенно не зависящих от меня причин.