– Больше ничего нет, к сожалению. Похороните ее по-человечески, а памятник я ей потом сама поставлю, если, дай Бог, жива буду. А Борьку друзья похоронят, вы за это не переживайте. Да и Любе сауна поможет. Она там как-никак администратором была, и к ней все относились с уважением. Коллектив ее очень уважал, как самого ценного и исполнительного работника.

– Да какой там в сауне может быть коллектив? Кто там работает, одни проститутки! Вот и грохнули ее, шалаву! За проституцию да наркотики! Я-то знаю, какие там притоны! Криминал смотрю! – заорала она.

– Мне очень жаль, – я была на взводе, но старалась держать себя в руках, – что вы дожили до седых волос, но так и не научились любить свою дочь. Бог вам судья. А я тороплюсь, мне больше у вас нечего делать. Не могу долго общаться с человеком, который мне крайне неприятен.

Особенно с такой гадкой женщиной, как вы. – С этими словами я направилась к выходу.

Но эта растрепанная баба побежала следом за мной и перегородила мне дорогу.

– А этого выродка, ты что, мне приволокла? – заголосила она.

– Какого?

– А такого! – И она махнула в сторону скучающей Регинки. – Она нагуляла, а мне растить прикажете!

– Она не нагуляла, а родила при законном муже, выражайтесь правильно.

– Тоже мне, нашла мужа, наркомана хренова. Еще старалась и на моего запрыгнуть!

– Да кому нужно ваше сокровище! – вспылила я. – А кто на кого залезть хотел, так это еще непонятно! Уж не твоего ли ублюдка на молодежь потянуло! – Я даже не заметила, как перешла на ты.

– Лучше бы и ее убили. – Она показала на плачущую Регинку – Ну что мне с ней делать? Зачем ты ее притащила? Я ее один раз за пять лет видела и еще бы столько не видать! У меня своя семья, да к муж про нее даже слышать не хочет! – Она зашмыгала носом и навзрыд заревела.

Но у меня совершенно не было желания ее успокаивать.

– Мне очень жаль, что ты живешь с человеком, который не хочет видеть твою внучку. Вы стоите друг друга. Он еще не запускает руку в трусы к твоим двойняшкам? Скоро дойдет и до этого, вот увидишь! Ты сейчас наговорила массу страшных вещей, чтоб у тебя язык отсох, старая дура, больная климаксом!

Из кухни выглянул седой мужик.

– Что ты там с ними сюсюкаешься! И вообще, этих проституток из сауны на порог не пускай. Гони обоих! – заорал он.

Я позвала Регинку, взяла ее за руку и притянула к себе.

– Короче, мамаша и папаша! Я забираю этого ребенка. Таким волкам нельзя оставлять, все равно в детский дом сдадите. Но не дай Бог, если вы когда-нибудь вспомните о ней или захотите ее найти, я убью вас обоих! У меня уже есть такая практика, понятно?! Для вас она умерла той страшной ночью вместе со своей матерью и отцом. Ее нет! – орала я.

– Спасибо. Спасибо, – защебетал этот трухлявый пень, а его жена смотрела на меня с такой благодарностью, словно я освободила ее от страшного бремени, а в принципе, так оно и было.

– А ты, поганый извращенец, – я обратилась к мужику, – когда-нибудь еще сядешь за развращение несовершеннолетних. Уж я-то знаю, почему Люба так рано вылетела из родительского гнезда! Будьте вы оба прокляты! И проклята ваша дешевая любовь, ради которой вы жертвуете своими детьми и внуками! Пошли, Регинка, нам здесь больше нечего делать.

Я взяла девочку за руку, и мы вышли из квартиры.

Дверь за нами с грохотом захлопнулась. Думать и что-то соображать в данный момент у меня просто не было сил.

Главное, это выжить. Там внизу сидит амбал. Он уже сообщил по сотовому, что я вошла в подъезд.