Герцог яростно ударил себя кулаками по коленям и воскликнул:

– Черт побери, теперь я все понял! Как же это я раньше не догадался?

– О чем вы, Джеффри?

– Теперь я уверен, что братец Эдвард проделал однажды то же самое и со мной. И если это так, тогда он причастен к смерти своей жены. Меня Эдвард обвел вокруг пальца, чтобы обеспечить себе алиби.

– Мы предположили, что Эдвард виноват, – сказал Майлс, присаживаясь рядом с герцогом. – Расскажите, что тогда произошло.

– Вечером того дня, когда произошло убийство Лорелеи, часов в одиннадцать, Эдвард был у меня. Он проиграл мне партию в шахматы и в качестве штрафа за это взялся разливать чай. Я сразу заметил, что он горчит, но Эдвард сказал, что это, вероятно, новый сорт чая. Потом я уснул в своем кресле. Позже что-то заставило меня проснуться, и я увидел, что на часах половина второго ночи. Тогда я разбудил Эдварда, спавшего в кресле напротив меня, и мы пошли досыпать по своим спальням.

– Если прошло всего около трех часов, он никак не мог успеть расправиться с Лорелеей и вернуться в Четэм, – с сожалением сказал Майлс.

– Видишь ли, во-первых, он мог перевести часы. Во-вторых, мог отправиться в Седвик Мэнор не в карете, а верхом – так намного быстрее. – Джеффри наморщил лоб, подумал и воскликнул: – Конечно! Черный Маг, жеребец Виктории! Я же, дурак, сам показывал его в тот день Эдварду, когда мы заходили с ним на конюшню!

– Не казните себя, – мягко сказал Майлс, похлопав Джеффри по руке. – Может быть, вам будет интересно узнать, что самым большим дураком во всей этой истории оказался именно Эдвард.

Майлс рассказал Джеффри о завещании, оставленном Лорелеей, унизительном для Эдварда и лишающем его всех прав. Узнал герцог и об их брачном контракте, и о тридцати тысячах фунтов, выплаченных при этом Лорелеей, и о прочих любопытных деталях, связанных с браком Эдварда.

– Состояние Лорелеи было огромным, не менее миллиона, – недоуменно покачал головой герцог. – Неужели она все раздала?

– Очевидно. При этом она заложила все свои имения, включая Седвик Мэнор, и теперь, для того чтобы выкупить его, Эдвард должен не позже чем через год раздобыть огромные деньги. Все, что у него осталось, – это жалкое пособие и графский титул. Судя по всему, Лорелея крепко ненавидела вашего брата.

– Полагаю, они стоили друг друга, – заметил Джеффри. – Я думаю…

Он замолчал, увидев вошедшую Люси.

– Я понимаю, как вы оба озабочены судьбой Кэтрин, – сказала она, – но все равно вам нужно подкрепиться. Если хотите, я накрою прямо здесь.

Она подошла ближе, тронула рукой щеку герцога и заметила:

– Вы сегодня немного бледны. Надеюсь, вы не слишком переутомляете себя?

– Я чувствую себя прекрасно, Люси, и, признаюсь, умираю от голода. Надеюсь, ты не собираешься уморить меня? – подмигнул Джеффри.

Люси погрозила герцогу пальцем:

– В том, что вы голодны, Джеффри Карлайл, моей вины нет и в помине. Кто сегодня отказался завтракать?

Джеффри ухватил Люси за вытянутый палец и нежно поцеловал его.

– Так меня отчитывала мама, когда я был совсем маленьким мальчиком, – сказал он.

– И я буду отчитывать вас до тех пор, пока вы не перестанете вести себя словно школьник, – строго ответила Люси, с трудом сдерживая улыбку и направляясь к двери.

– Я расцениваю это как обещание, дорогая Люси, – сказал ей вслед Джеффри.

Люси обернулась через плечо и ответила на ходу:

– Можете ставить на мое обещание все свои деньги до последней монеты, ваша светлость.