– Да, кстати, сегодня, пока вы с Джастином гуляли, заходил старый Майк, принес твой кулон. Он сделал новую цепочку. Говорит, что она прочнее прежней и теперь уж не порвется. – Шон вытащил из кармана новенькую золотую цепочку с подвешенным на ней золотым кулоном и протянул дочери: – Майк, конечно, долго возился с этим, но все сделал на славу. Ведь он неплохой ювелир.

– Не отвлекай, не отвлекай меня, па. Давай кулон, я его потом посмотрю, когда выиграю эту партию.

Не отрывая глаз от доски, Виктория протянула Шону раскрытую левую ладонь. Внезапно Шон схватил руку дочери и всмотрелся в нее.

– Где он? – зарычал Шон. – Где этот проклятый шрам?

Виктория испуганно отдернула руку, поднесла свою ладонь к глазам, а затем уставилась на золотую цепочку с кулоном. Спустя секунду негромко сказала:

– Это не мой кулон.

– Это не твой кулон, а ты – не моя дочь! – прогремел Шон. – Но тогда кто ты и где в таком случае моя дочь Кэтрин?

Джастин бросился к ним.

– Перестаньте кричать на нее, О'Бэньон, – воскликнул он, опускаясь на колени перед Викторией и с тревогой вглядываясь в ее побледневшее лицо. – О, боже, у нее шок! Что вы сделали с моей женой?

– Это не Кэтрин, – пояснил Шон, указывая пальцем на Викторию. – У моей Кэт всегда был шрам на левой ладони, где он? И потом, когда я отдал ей кулон, она сказала, что это не ее вещь. Где моя дочь? Где моя дочь, я вас спрашиваю?!

– Криком делу не поможешь, – сказал Джастин. – Успокойтесь. А еще лучше, выйдите из комнаты.

Подошедшая Эрин взяла мужа под руку и хотела увести его из гостиной, но Шон яростно сопротивлялся.

– Я не уйду отсюда, пока не получу ответ! – продолжал шуметь он.

– Хорошо, – сдалась Эрин. – Тогда сядь на диван и замолчи. До смерти напугал бедную девочку своим ревом.

Шон, продолжая ворчать, уселся.

Джастин подвинул стул, сел напротив Виктории и спокойным, тихим голосом спросил:

– К тебе вернулась память, верно? – и, увидев, что Виктория утвердительно кивнула, добавил: – Скажи, ты – Кэтрин О'Бэньон?

Она отрицательно покачала головой, продолжая смотреть на кулон, и ответила:

– Нет. Я – леди Виктория Роксанна Карлайл. Мой отец, Джеффри Карлайл, – герцог Четэм.

– Четэм находится очень далеко от того места, где я тебя подобрал. Как ты могла очутиться так далеко от дома?

– Мой отец смертельно рассорился со своим братом, Эдвардом. Дядя совершил что-то ужасное, и отец разоблачил его. Но прежде чем я успела узнать, что именно натворил Эдвард, отца хватил удар, и он едва не умер.

Она замолчала. Джастин схватил ее правую руку и спросил:

– Что было дальше?

– Я обнаружила, что Эдвард продолжает кружить возле отца, и приняла меры к тому, чтобы защитить его. Тогда мне и в голову не приходило, что дядя может поднять руку и на меня.

Виктория закрыла глаза, и слезы покатились по ее лицу.

– Однажды ночью на карету, в которой я ехала, напали двое. Они убили кучера и схватили меня. Они сорвали мой кулон, чтобы предъявить его Эдварду как доказательство моей смерти. Но на самом деле у них были свои планы. Они хотели продать меня в рабство, на Восток, и получить таким образом двойную плату. – Она сильно сжала пальцами руку Джастина. – Они держали меня в какой-то развалюхе неподалеку от Бристоля. Главным был Клайв, грубая и неотесанная скотина. Он мучил меня, бил и морил голодом. Второй, Энди, был гораздо мягче, и мне удалось убедить его, что выгоднее будет вернуть меня отцу и получить от него щедрое вознаграждение.