— Нет, я не могу сидеть сложа руки и ждать, когда что-то ужасное случится с моим мужем. — Глаза Чарити сверкнули решимостью.

Два часа спустя, когда сгустились сумерки, Чарити закончила прикреплять омелу ко всем столбикам его кровати. Она уже рассовала сушеные веточки ангелики по ящикам с его бельем и переставила по-новому все его сапоги и башмаки; теперь вся обувь стояла носками на север. Она положила желуди, кусочки сушеной лозы и яблочные семечки во все карманы его сюртуков, насыпала дорожки из соли по обоим подоконникам и вдоль очага, чтобы помешать беде войти сюда. Теперь надо было засунуть сковороду с залитыми углями под кровать и проверить, правильно ли лежат ножницы у него под матрасом, — это чтобы отрезать его невезение. Так как ей не удалось обнаружить в его гардеробной ни одной пары старой обуви, то она скинула башмаки, которые были на ней, и поставила один под кровать, а второй — за занавеску на подоконник.

Жаль, не было у нее сейчас найденных подков и щепок от дерева, разбитого молнией. Взгляд ее рассеянно блуждал по огромной кровати с горой шелковых подушек, с шелковыми простынями, атласными одеялами. Кровать манила ее, звала в свои сумрачные глубины, и она подчинилась этому зову.

Она прислонилась головой, а потом припала всем телом к одному из массивных резных столбиков кровати, ласково провела рукой по полированному красному дереву. Так вот где он спит. На одно короткое мгновение она позволила себе вообразить, как лежит рядом с ним в этой кровати, прижавшись к его сильному телу, ощущая соленый вкус его поцелуев… Могучая волна желания поднялась в ней.

В следующее мгновение она отпрянула от кровати и ее соблазнов, поспешно подошла к двери и выглянула в коридор. Там не было никого, кроме лакея, зажигавшего свечи в настенных светильниках с зеркальными отражателями. Опасаться нечего. Она тихо выскользнула из спальни, притворив за собой дверь. Затем извлекла из кармана платья коричневый бумажный кулек, в котором была соль, и начала насыпать тоненькую дорожку вдоль порога, приговаривая про себя бабушкин заговор. Она была так поглощена этим занятием, что перестала прислушиваться к звукам за своей спиной.

Рейн стоял в конце коридора и смотрел, как его жена, склонившись, водит рукой взад-вперед вдоль порога его спальни. Он подался вперед, пытаясь разобрать, что же она делает, но не смог, так как не видел ее руки. Озадаченный, он, однако, залюбовался движениями ее ладного тела. Рейн перехватил жену на полпути к ее комнате.

— Ах! — воскликнула она, заметив его, и стала торопливо убирать что-то в карман платья.

— Что ты там делала? — указал он на двери своей спальни.

— Я… э-э… булавку уронила и искала ее, — ответила она задыхаясь. Она чувствовала, как взгляд его бродит по ее фигуре. Ее охватил жар, губы стали пухлыми и горячими, вся она стала обмякать…

— Чарити, нам нужно поговорить. — Он подошел ближе, повергая ее в смятение. — Я как раз шел к тебе…

— Нет! — Она вскинула голову. Сердце у нее так и сжалось, когда она увидела, как он красив и какое чувственное у него выражение лица… И он рядом с ней. Стоит им провести вместе хотя бы несколько минут, и она не устоит. — Не сейчас, умоляю! — Она метнулась к своей спальне и закрыла дверь перед его носом. Сунула ключ в замок, всем телом навалилась на дверь, прислушиваясь к его сердитому ворчанию.

Он застонал, сжал кулаки и готов был уже забарабанить в дверь, но сдержался.