— Не понял. Это что за ультиматум?!

— Разве это ультиматум? Это голый факт! Между прочим, в прошлом походе я из-за твоей проповеди на темы морали ошибся в определении курса на полсекунды, вследствие чего мы едва не поцеловались с подводной скалой «Подложи свинью». Не подозревал? Еще бы я тебе тогда сказал!

— Та-ак. Бережем нервы капитана? Смотри, еще раз повторится — и параллельные миры не помогут.

— Не ценишь ты чужой труд, — горько посетовал Ксавье. — Вот пожалуюсь на тебя в Центр защиты от дискриминации…

— Жертва дискриминации! — фыркнул Артур, но осекся и озабоченно глянул на друга: — Кстати о Центре. Ксав! А Нэд знает, что ты из двадцатого века?

— Вот еще! — возмутился Куто. — Нет, конечно. Он бы тогда тихо свихнулся, а на кой мне свихнутый Нэд? Изучать психологию душевнобольных пиратов? А что?

— А то. Ты слишком часто разбрасываешься словечками и выражениями, мягко говоря, не совсем соответствующими данному времени. Последи за собой прежде чем выдавать в народ такие перлы как «кольт», «синхрофазотрон», «капитализм» или «экотоп». Сам понимаешь.

— А народ считает это особым «арго» месье Куто.

— И повторяет где надо и где не надо. Я, например, недавно слыхал от одной твоей пассии фразу: «Зайди в наш ангар, шизоид! Кайф отловишь!». Ладно бы — единичный случай, но твой жаргон слишком уж расплодился. Придерживай язык время от времени.

— О'кей, капитан! Куплю кляп, выучу азбуку глухонемых, научусь читать по глазам, а посылать — по путевкам…

— Слушай, вали-ка ты на рабочее место и займись делом!

— Да я уже давно иду. Только ты, как гвоздь в стуле — не отцепишься, пока что-нибудь не порвешь.

— Я тебе сейчас уши порву, если не смоешься! — не выдержал Артур.

— А зачем тебе мои уши? У тебя и свои длинные! — промурлыкал Ксав уже наполовину за дверью.

Глава 20

Широкое лезвие зловеще шелестело, описывая сверкающие круги над головой барона. Барон поражал воображение. Было в нем что-то от грузового вертолета с винтом на холостом ходу.

Едва стемнело, послышался свист — сигнал к началу операции. Длинные узкие индейские пироги тенями заскользили в сторону Рио-Гранде. С пирог беззвучно высадились люди и тихо, перебежками, подобрались к неприступной, казалось бы, городской стене. Несколько человек, сделав небольшой подкоп, принялись закладывать под стену мешки с порохом. И вдруг… Один из саперов, оступившись в кромешной темноте, упал на камни. Послышался звон железа.

«Черт! Кираса!», — подумал Артур, но предпринять ничего не успел. Часовые хорошо знали свое дело. Тотчас на головы нападавших обрушился мощный огонь. Стоны раненых подтвердили догадку часовых. Огонь усилился. К нему подключились залпы береговых батарей, и неожиданность нападения сорвалась. Оставалось надеяться только на безумную отвагу пиратов, что не замедлило подтвердиться. Раздался оглушительный взрыв, и участок стены взлетел на воздух. В образовавшуюся брешь ворвались абордажные и призовые команды. Запылали дома. Флибустьеры пошли на штурм порохового склада. Но, словно заранее предупрежденный о каждом их шаге, гарнизон встречал на всех подступах шквальным огнем.