— Немного погодя я предъявлю вам кое-какие требования, — продолжал Дрейвен. — А пока подождем прихода вашего любовника. Он скоро должен вернуться с Коккес-лейн, где его ждет полное разочарование. Фиона изменилась в лице.

— Так, значит, все это действительно ваша затея, — побледнев, пробормотала она.

Дрейвен усмехнулся:

— А вы догадливы. Да, это я устроил так, чтобы ваш любовник нанес визит в бордель на Коккес-лейн. У вас прекрасная интуиция. Впрочем, это я развил ее. — Дрейвен бросил насмешливый взгляд на висевший на спинке стула вдовий наряд Фионы. — Неужели вы думали, что я вас не узнаю? Военная выправка и стать моего племянника, который сопровождал вас повсюду, бросается в глаза. А этот уродливый наряд и черная накидка не могут скрыть вашу несравненную красоту.

Фиона упорно молчала, сжав кулаки. Она застыла у кровати как изваяние, не спуская глаз с Дрейвена. Ее мысль лихорадочно работала. Фиона пыталась припомнить, есть ли в этой комнате какой-нибудь предмет, который можно было бы использовать в качестве оружия. Ее кинжал, как назло, остался в рукаве другого платья, которое Фиона сняла, собираясь принимать ванну. Оно лежало на сундуке, стоявшем рядом с Дрейвеном, и до него Фиона не смогла бы добраться незаметно.

Фионе, как ни странно, удавалось сохранять самообладание. Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Она ненавидела Дрейвена всеми фибрами своей души, и эта ненависть придавала ей сил. Фиона могла бы попытаться бежать, но ее удерживала мысль, что Брэдан должен вернуться сюда. Судя по словам Дрейвена, Брэдан пока был еще жив. Дрейвен не собирался покончить с племянником прямо в борделе, куда заманил его. Что же задумал этот злодей? Каковы его планы? Это очень волновало Фиону, однако внешне она оставалась абсолютно спокойной.

— Вы очень терпеливы и сдержанны, — заметил Дрейвен. Его голос отвлек Фиону от размышлений. — Разве вам не интересно узнать, чего именно я потребую от вас, когда вернется мой дорогой племянник?

— Нет, не интересно. Я же знаю, что в свое время вы сообщите мне об этом.

Дрейвен от души расхохотался. Его смех плохо вязался с ледяным взглядом непроницаемых глаз. Фиона ни на миг не забывала, что за красивой ухоженной внешностью этого человека скрывается душа злодея.

— Ах, Гизелла, как же я соскучился по вашей неподражаемой манере разговаривать! — воскликнул он и, встав со стула, направился к ней.

Фиона напряглась. Подойдя почти вплотную к ней, Дрейвен остановился с загадочной улыбкой на губах. В его глазах застыло выражение досады.

— Вы же знаете, Гизелла, что дороги мне, как никто другой, — вздохнул он, убрав завиток с ее виска.

Его слова удивили Фиону, но она чувствовала, что они фальшивы, как и все то, что между ними когда-либо было.

— Вы всегда считали, что я принадлежу вам, Дрейвен, — сказала Фиона. — И относились ко мне как к своей собственности, а не как к человеку, который дорог вам. Теперь я знаю, какими бывают отношения между действительно близкими, любящими друг друга людьми. Это не похоже на то, как вы обращались со мной.

Дрейвен воспринял ее слова именно так, как она и ожидала. Его глаза потемнели от гнева, а на скулах заходили желваки.

— Вы ничего не понимаете, Гизелла, — буркнул он, отступив от нее. — Да, вы действительно принадлежите мне. Только, по-моему, вы об этом совсем забыли. Однако очень скоро я напомню вам о своих притязаниях, поверьте мне.