Фиона хмыкнула.

— Но для тебя это не менее опасно, чем для меня. Ты же знаешь, что появляться ночью на улицах запрещено законом. Тебе придется заночевать в борделе, иначе тебя арестуют.

— Я умею незаметно передвигаться по улицам ночью, держась в тени, — заверил ее Брэдан. — Мне приходилось жить в чужих странах с совсем другими обычаями и суровыми законами, поэтому я привык к осторожности и всегда действую осмотрительно. — Улыбнувшись, Брэдан погладил Фиону по щеке. — Мне приятно, что ты беспокоишься обо мне, Фиона, но, честное слово, со мной ничего не случится. Будет лучше, если сегодня вечером я отправлюсь на поиски Элизабет один. Если это западня, одному мне будет легче унести ноги. Твое присутствие только свяжет меня.

Однако Фиону все еще одолевали сомнения. Она не хотела отпускать Брэдана одного.

— Ты должна признать, что у меня больше шансов отыскать Элизабет именно поздно вечером, — продолжал Брэдан убеждать ее, придумав новый аргумент. — Ведь закон запрещает женщинам из борделей, жить в комнатах, где они принимают клиентов. Если трактирщица тебя не обманула и Элизабет действительно как-то связана с борделем на Коккес-лейн, то я смогу найти там ее или кого-то, кто ее знает, только после наступления темноты. Фиона помолчала, а потом со вздохом кивнула, нехотя соглашаясь с доводами Брэдана.

— Да, ты прав.

— В таком случае договорились! — радостно воскликнул Брэдан. — Сейчас мы возвращаемся в «Плащ рыцаря», чтобы поесть и передохнуть.

Брэдан снова обнял Фиону за талию, и они зашагали по направлению к трактиру, где сняли комнату.

Когда они вышли на многолюдную улицу, Брэдан убрал руку с талии Фионы и отступил от нее на почтительное расстояние. На людях они должны были изображать богатую вдову и ее слугу.

Вскоре они подошли к «Плащу рыцаря». Прежде чем войти в трактир, Брэдан снял шляпу и, достав из небольшой сумки короткий плащ, набросил его на плечи. В трактире, где они остановились, Брэдан представился мужем Фионы, поэтому должен был выглядеть соответствующим образом.

Подойдя к стойке, Брэдан бросил хозяйке заведения несколько монет и распорядился, чтобы им приготовили горячую ванну и подали ужин наверх. Комната, которую они снимали, была маленькой и скромно обставленной, но чистой. И сюда не доносился шум уличной суеты.

— Давай я помогу тебе снять этот нелепый наряд, — предложил Брэдан, как только за ними закрылась дверь.

И быстрыми ловкими движениями Брэдан стал расстегивать крючки и развязывать тесемки на платье Фионы, под которым она носила ватные накладки, чтобы казаться более тучной и солидной. Фиона тем временем сняла с головы черную кружевную накидку, скрывавшую ее роскошные волосы.

Через несколько минут, оставшись в одной тонкой сорочке, Фиона с облегчением вздохнула и потянулась.

— Как хорошо, что я наконец-то избавилась от этой тяжелой одежды! — воскликнула она, расплетая толстую косу. Ее тело было влажным от пота, но, несмотря на это, от нее, как всегда, исходил приятный тонкий аромат ванили. — Ты как будто насквозь видишь меня, Брэдан, и знаешь обо всех моих помыслах и желаниях. — Ее голос слегка дрожал. Сейчас Фиона казалась особенно ранимой и беззащитной. — Как ты догадался, что мне хочется пoбыстрее скинуть с себя эти ватные накладки, в которых я просто задыхаюсь?

Брэдан не сразу ответил. Он вдруг почувствовал такую нежность к этой женщине, что у него перехватило горло. Брэдан сжал ее в своих объятиях. Фиона положила голову ему на плечо, и Брэдан погладил ее по волосам, шепча ласковые слова. На его глазах выступили слезы. Он вдруг отчетливо осознал, как трудно Фионе находиться здесь, ходить по борделям и трактирам и вспоминать свое позорное прошлое.