— О, как я вас ненавижу, Дрейвен, — прошептала Фиона, дрожа от ярости. — Всем сердцем, всем душой…

— Это хорошо, Гизелла, — спокойно воспринял признание Фионы Дрейвен, не сводя с нее своих черных как ночь глаз.

Он погладил ее по щеке, а потом его рука скользнула к груди. Дрейвен вел себя как хозяин, ничуть не сомневаясь в том, что Фиона безраздельно принадлежит ему.

— Это очень хорошо, — повторил он, не повышая голоса. — В тот момент, когда я снова овладею вами, я хочу видеть, как в ваших глазах полыхает огонь лютой ненависти. Он выжжет в вашей душе нежность, которую возбудил в ней Брэдан. Вы готовы делить ее только с ним, поэтому я хочу, чтобы вы навсегда избавились от нее.

Фиона застыла от ужаса, услышав эти слова. Склонившись над ней, Дрейвен поцеловал ее в губы, а потом зашептал на ухо:

— Я давно уже отказался от мысли заслужить вашу любовь, Гизелла. Ваше упрямство и нежелание подарить мне свою нежность заставили меня разочароваться в вас. Но ваша ненависть снова возбудила меня, вернула мне желание наслаждаться вашим телом. — Дрейвен рассмеялся, и его дыхание коснулось виска Фионы. — И я буду наслаждаться им долго, до тех пор, моя дорогая, пока вы не попросите у меня пощады.

Фиона содрогнулась, услышав это. Она вдруг почувствовала смертельную усталость, у нее не было больше сил упорствовать и сопротивляться. Ее охватило полное безразличие к собственной судьбе.

Дрейвен внезапно выпустил ее из объятий и, подойдя к окну, распахнул ставни и выглянул наружу. Было уже за полночь. На фоне темно-синего звездного неба вырисовывались островерхие крыши близлежащих домов.

— Через несколько часов станет светать, — пробормотал Дрейвен и обернулся к Фионе. — Вам надо хорошенько отдохнуть, Гизелла. И хотя вы очень соблазнительны, я решил дождаться нашего возвращения в Чепстон и именно там вступить в свои права и возобновить наши прежние отношения. Я хочу овладеть вами в своей комнате, там, где мы не раз в прошлом переживали восхитительные минуты близости.

Дрейвен направился к двери. Остановившись на пороге, он бросил через плечо:

— Прилягте пока, Гизелла. А вечером, когда стемнеет, вы расплатитесь со мной по счетам.

Брэдан долго лежал в полузабытьи. Его мучили кошмары. Одно видение сменялось другим, не менее страшным. Такого с ним прежде никогда не случалось. Должно быть, последние события окончательно подкосили его. Очнувшись наконец, он заворочался на своем жестком ложе. Две мысли терзали его, не давая покоя.

«Фиона не любит меня, — в отчаянии думал он. — А Элизабет мертва. И я не смог спасти ее…»

Брэдан жалел о том, что сам он остался жив. Морщась от боли, он повернулся на другой бок. Все его тело ломило. Перед мысленным взором вставали ужасные картины, терзавшие душу. К сожалению, все произошедшее было явью, а не дурным сном, от которого можно было бы отмахнуться, проснувшись утром. Металлический привкус крови во рту не был плодом его воображения. Брэдан с горечью вспомнил, что у него больше нет оружия.

Люди Дрейвена отобрали меч и кинжалы, лишив его возможности защищаться.

Брэдану хотелось вычеркнуть эту ужасную ночь из своей памяти, но ломота во всем теле не давала забыть о недавних событиях. Стражники жестоко избили Брэдана и, бросив в переулке на груду мусора, ушли. Наконец Брэдан очнулся. Сильнее, чем физическая боль, были душевные муки. Брэдан с ужасом думал о том, что до конца своих дней обречен влачить жалкое существование изгоя, человека, преследуемого законом.