Собрав всю свою волю, Брэдан прижался спиной к решетке ограды, стараясь, чтобы его не заметили. Ему очень хотелось снова увидеть Фиону, взглянуть в ее милое лицо. Но внутренний голос напоминал, что эта женщина больше не принадлежит ему. Она сама сделала свой выбор. И даже если Фиона находилась в трудном положении и страдала, ему следовало сохранять полное спокойствие. В конце концов, она сама вернулась к Дрейвену.

И все же Брэдану было трудно оставаться равнодушным. Все его внимание было приковано к Фионе. Она наконец вышла на крыльцо и остановилась, не желая идти дальше. Стражники застыли в ожидании команды господина.

— У моего терпения есть предел, — с угрозой в голосе произнес Дрейвен. — Принимайте решение, Гизелла. Или вы добровольно отправитесь со мной на пристань, или я прикажу доставить туда вас силой. Что касается меня, то мне безразлично, какой именно выбор вы сделаете. Меня вовсе не смутит необходимость тащить вас силой через весь город на пристань. Вам решать!

Сердце Брэдана дрогнуло, когда он увидел бледное несчастное лицо Фионы и ее застывший взгляд. Она стала о чем-то тихо умолять Дрейвена. Брэдана пронзила боль. Ему было тяжело видеть, как Фиона унижается перед его дядей. Но Брэдан ничем не мог помочь ей. Фиона сделала свой выбор и теперь расплачивалась за это.

— Вы поклялись, что не причините ему никакого вреда, — донеслась до слуха Брэдана одна из ее фраз, и он насторожился, стараясь понять то, о чем она говорила.

Голос Фионы заметно дрожал. Постепенно Брэдан начал догадываться, о чем шла речь, и внутри у него все похолодело.

— Это был наш уговор, — продолжала Фиона, развеяв последние сомнения Брэдана. —. Вы оставляете в живых своего племянника и отпускаете на волю, а я за это возвращаюсь к вам. Я выполнила все ваши условия. Я отвергла любимого человека… — Фиона осеклась. Ее душили слезы, но она справилась с волнением и заговорила вновь: — И теперь я хочу знать, какой приказ вы отдали своим людям. Что они должны были сделать с ним? Ответьте на мой вопрос, Дрейвен, иначе я не сойду с этого места.

— Прекрасно, в таком случае я силой заставлю вас сделать это, — теряя терпение, заявил Дрейвен и, схватив Фиону за руку, стащил ее с крыльца.

Фиона пыталась сопротивляться, но силы были неравны. Трудно справиться с высоким крепким мужчиной. Брэдан наблюдал за этой сценой, сжав кулаки и кипя от гнева. Однако он не мог вмешаться в ход событий. И дело вовсе не в том, что на стороне Дрейвена находилась дюжина стражников. Брэдан боялся не за себя, а за Фиону. Если его убьют, ей больше не на кого будет надеяться. А в том, что он погибнет, Брэдан не сомневался. Он не смог бы противостоять тринадцати вооруженным воинам. Исход такой схватки был очевиден.

Провожая взглядом группу мужчин, конвоировавших Фиону к реке, Брэдан терзался угрызениями совести. Он ругал себя на чем свет стоит за то, что был слеп и недальновиден. Ему было стыдно, что он поверил словам Фионы, усомнился в ее чувствах и заподозрил в измене. Ему следовало догадаться, что Фиона в присутствии Дрейвена не могла быть откровенна с ним. Брэдан поклялся, что никогда не забудет преподанного ему урока. Он привык видеть мир черно-белым, деля все события на добро и зло. Но окружающая действительность была гораздо разнообразнее его представлений о ней.

Запрокинув голову, Брэдан сжал кулаки и закрыл глаза, заставляя себя сдерживаться. Он стоял не шевелясь, пока шаги стражников не смолкли в глубине переулка.

Вся эта группа направлялась к реке, чтобы отплыть в Чепстон, располагавшийся на другом берегу Темзы.