Главарь шайки выхватил меч из ножен и с угрожающим видом направился к карете. За ним шли Руфус и Грейди. Брэдан решил, что и ему не следует отсиживаться в укромном месте, а пора действовать, и двинулся за своими новыми приятелями.

Застигнутые врасплох всадники растерялись. Брэдан подскочил к одному из них и стащил с лошади. И прежде чем стражник успел обнажить свое оружие, Брэдан приставил к его горлу острие меча. Руфус и Грейди занялись вторым стражником, а Нейт взял лошадей, впряженных в экипаж, под уздцы. Видя, что его люди контролируют ситуацию, Уилл решительным шагом подошел к карете и распахнул дверцу.

— Да, действительно, эти дороги небезопасны, — насмешливо сказал он, качая головой, и приставил меч к груди священника. — В особенности если вы богаты и захватили с собой кошелек, набитый монетами, чтобы купить себе кое-что из одежды или лакомств. — И Уилл пощекотал острием меча толстый живот священника. — А теперь выкладывайте все свои ценности, милорд, и мы отпустим вас целым и невредимым.

— Грабеж слуг Господних — святотатство, — пролепетал священник, и его лицо налилось кровью. Уилл испугался, что толстяка сейчас хватит удар, но тот продолжал возмущаться: — Я представитель Святого престола, —совсем недавно прибывший из Рима. Папа уполномочил меня продавать индульгенции! Я не потерплю произвола! Прекратите это безобразие! Это кощунство!

Брэдана охватило беспокойство, однако он не мог вмешаться в разговор, поскольку сторожил лежащего на земле стражника.

— Господь сам разберется, что святотатство, а что — нет, — холодно возразил Уилл. — По мне, так это вы поступаете кощунственно, продавая индульгенции в стране, где дети и женщины умирают от голода. А теперь давайте сюда кошелек, и я накормлю на ваши деньги тех. кто в этом нуждается.

Продавец индульгенций был ошеломлен подобной наглостью. Он ухватился за нижнюю часть оконной рамы с такой силой, что у него побелели пухлые пальцы. Внезапно выражение его лица смягчилось.

— Вы умны не по годам, — сказал он, качая головой. — Мы все должны делиться друг с другом тем, что нам послано милостью Господней. Как я уже сказал, я совсем недавно прибыл из Рима и привез с собой несколько индульгенций, подписанных самим папой. И с радостью дам вам одну из них вместо кошелька. Этот документ отпустит вам все грехи, даже воровство и другие преступления.

Священник бросил взгляд на разбойников, как будто искал у них поддержки.

— Я разве сказал, что мне нужна индульгенция? — приподняв бровь, спросил Уилл. — Даже если, получив отпущение грехов, я стану чист как первый снег, все равно через пару недель меня арестует шериф по незаслуженному обвинению. Нет, священник, ваши индульгенции меня не интересуют.

Толстяк пришел в ярость, поняв, что его предложение отвергнуто, однако быстро взял себя в руки и заговорил елейным голосом:

— В таком случае вы, возможно, захотите заручиться святым благословением и помощью одной из священных реликвий, которые я тоже везу с собой? — Священнослужитель покопался в дорожной сумке, стоявшей рядом с ним на сиденье, и достал кусочек синей выцветшей материи. — Дотроньтесь до нее, — промолвил он, целуя ткань и осеняя себя крестным знамением. — Эта частица одежды Богоматери, да благословит Господь ее святую душу, чудом попала в мои руки в Риме. Прикосновение к этой реликвии избавит вас от всех несчастий, и вам будет сопутствовать удача. Если вы беспрепятственно пропустите нас, я разрешу вам дотронуться до нее бесплатно. А вообще-то я позволяю это только за деньги.

И священник протянул Уиллу клочок материи, ободренный тем, что тот молчит и не пытается ему возражать. Однако на этот раз у Брэдана лопнуло терпение, он больше не мог слушать абсурдные речи толстяка.