– Я запомню это, Тереза. Ты просто замечательная.

– Ты тоже, дорогая, – ответила подруга. – Ты тоже.

К тому моменту, когда ее вызвали на заседание комиссии по досрочному освобождению, Дженнифер окончательно поняла, что Тереза не ошиблась. Сначала нужно было самой себя простить.

Дженнифер шла по коридору улыбаясь. Ей трудно было поверить, что она отправляется на такое важное для нее мероприятие, не потратив несколько часов на обдумывание своего туалета, без макияжа и не посетив парикмахерскую.

В отличие от обыкновения, Дженнифер не написала речь и даже не продумала ответы на возможные вопросы. Два года назад она не простила бы себе такой небрежности, но сегодня чувствовала себя абсолютно готовой. Она простила себе глупость, жадность и легковерие, которые привели ее к беде, и пообещала себе, что никогда не повторит прошлых ошибок. Ей оставалось только надеяться, что Тереза окажется права, и комиссия тоже простит ее.

– Еще ни разу я не просила о досрочном освобождении с такой уверенностью, что человек его достоин, – сказала Гвен Хардинг.

Она ждала у дверей комнаты для совещаний, чтобы проводить Дженнифер на заседание комиссии.

– Но это нелегко для меня, Дженнифер, – добавила начальница и заставила себя улыбнуться. – Была бы моя воля, вы бы никогда отсюда не вышли. Не представляю, как я справлюсь без вас.

Но у Дженнифер не было времени для ответа: судебный пристав открыл дверь и пригласил ее предстать перед Уэстчестерской комиссией по условно досрочному освобождению. Гвен пожала девушке руку и прошептала:

– Удачи вам!

За столом в небольшой комнате сидело пять человек: трое мужчин и две женщины. Перед каждым из них лежала высокая стопка документов. Старшая из женщин ободряюще улыбнулась Дженнифер, а другая мрачно сказала:

– Садитесь, мисс Спенсер.

Неожиданно мужчины в унисон закашляли, прочищая горло, затем один из них спросил Дженнифер:

– Вы готовы?

– Да, – просто ответила девушка.

Процедура проходила именно так, как ей рассказывали. Сначала один из мужчин кратко изложил комиссии дело Спенсер: преступление, арест, суд, приговор. Когда он закончил, Дженнифер спросили, все ли было изложено правильно. Девушка кивнула и признала, что все верно. После этого обсудили ее поведение в тюрьме, упомянув и о заключении в карцер, и о рапортах Бирда о нарушениях режима. После этого ее снова спросили, согласна ли она с вышеизложенным, Дженнифер опять кивнула. В горле у нее так пересохло, что она с трудом выговорила:

– Можно мне выпить воды?

Молодой человек встал и принес ей стакан воды. Дженнифер поблагодарила, жадно сделала несколько глотков, и слушание продолжилось.

– Начальница тюрьмы, миссис Хардинг, написала о вас прекрасный отзыв. Она считает, что вы искупили свою вину и полностью исправились. Вы согласны с этим? – спросила старшая из женщин.

– Да, я согласна, – ответила Дженнифер.

– Вы можете к этому что нибудь добавить? – спросила другая женщина.

– Я не знаю, – прямо сказала Дженнифер. – Я ведь не видела отзыв, поэтому не знаю, что можно добавить.

– А что бы вы сами хотели нам сказать? – спросила пожилая дама.

Дженнифер задумалась. Ей хотелось выйти из тюрьмы – вот и все.

– Я бы хотела, чтобы вы приняли решение о моем досрочном освобождении, – ответила она. – Вот все, что я могу сказать.

Пожилая дама и молодой человек не сдержали улыбок.

– А почему вы считаете, что заслуживаете досрочного освобождения?

– Потому что мне здесь больше нечего делать, – не раздумывая ответила Дженнифер.

Ее ответ несколько озадачил комиссию.