Гвен потрогала голову и нащупала вздувшуюся шишку, а вокруг нее что то липкое, наверное, кровь.

– Кажется, я упала, – пробормотала она.

– Держитесь за меня, все будет нормально, – сказала Мовита.

Гвен тяжело оперлась на нее и, только поднявшись, заметила рядом растерянного Роджера Кемри.

– Я и так в порядке, – солгала она. – Спасибо, все нормально.

Гвен сама не понимала, правду ли говорит. Хотя сильно болела голова и дрожали ноги, но, видимо, джин сильно смягчил удар.

– Я отведу вас в контору, – предложила Мовита. – Все будет хорошо, мы справимся сами, – сказала она Кемри. – Идите.

– Правда, миссис Хардинг? Я могу идти?

– Идите.

Все таки ей повезло, что это оказался Кемри, а не Дуг Славите или этот садист Бирд, которые еще до рассвета раззвонили бы о ее падении на всю тюрьму. Кемри – хороший парень, он будет молчать. Хотя зависеть от него было стыдно.

Опираясь на Мовиту, Гвен медленно шла к кабинету. С каждым шагом боль все сильнее отдавалась в голове. У двери Гвен вынула из кармана ключи, но Мовита забрала их у нее и сама открыла дверь. Вопиющее нарушение режима! Как, впрочем, и то, что она одна ходила в медпункт после закрытия камер. Мовита включила свет левой рукой, правой продолжая поддерживать Гвен, а затем усадила начальницу в кресло.

– Сидите здесь, – сказала Мовита. – А я принесу лед, мы приложим его к шишке.

Гвен прислушалась к удаляющимся шагам Уотсон. Она хорошо представляла, что происходит в ее хозяйстве, и знала, как ценится в тюрьме лед. Мовите потребуется время, чтобы добыть его. Значит, она успеет. Гвен достала бутылку и сделала глоток. Небольшой. Ей это было необходимо.

Когда Мовита вернулась со льдом, Гвен лежала головой на столе. Она не чувствовала боли, но не могла двинуться. Последний глоток доконал ее.

– Извини, – сказала она Мовите. – Я плохо себя чувствую.

Мовита бережно подняла ее голову и приложила к виску лед.

– Я приготовлю вам кофе, – сказала она. – Подождите минутку.

Теперь под головой Гвен лежал лед. Сначала он приятно холодил, затем место ушиба начало ужасно болеть. Но поднять голову Гвен была просто не в силах, хотя мысли ее оставались ясными. Если Мовита готовит кофе, значит, она поняла, что Гвен выпила. «Но ведь она должна понимать, как я тяжело работаю и какой стресс я переживаю, – думала Гвен. – Я борюсь за всех, и за нее тоже!»

Когда Мовита вернулась, Гвен заговорила.

– У нас тут все просто ужасно, – объяснила она Уотсон. – Поэтому я… так плохо себя чувствую.

– Мне очень жаль, – спокойно ответила Мовита, расчищая место на столе, чтобы поставить кофе.

– Да нет же, ты ничего не поняла! Это кое что новое. Скоро в Дженнингс может случиться нечто действительно ужасное.

– Не волнуйтесь, миссис Хардинг, – терпеливо, словно успокаивая маленького ребенка, сказала Мовита. – Пока я здесь, ничего страшного не случится.

Гвен попыталась поднять голову.

– Я не пьяная! – раздраженно проговорила она. – Я совершенно серьезно…

Мовита поднесла чашку с кофе к губам Гвен.

– Запах тоже помогает, – сказала она. – Просто вдыхайте аромат, а потом попробуем отпить глоточек.

– Дженнингс могут приватизировать! – выпалила Гвен. – Штат продаст нас всех с потрохами!

«Господи, что я делаю?! – мелькнуло в голове. – Я же не должна была никому говорить об этом…»

Мовита перестала суетиться и в первый раз посмотрела прямо ей в глаза.

– Приватизировать? Что это значит?

С огромным усилием Гвен все таки удалось поднять голову.