– Но разве тебе не грустно, когда все кончается? – спросила ее как то Зуки. – Мне всегда так плохо, когда все уходят! Еще более одиноко, чем раньше.

– А ты знаешь, что говорят об одиночестве? – начала Тереза. – Когда нам больно из за того, что никого нет рядом, мы называем это одиночеством. Но есть еще и другое слово – уединение. Когда день посещений заканчивается, я чувствую, что мне нужно побыть одной, вот и все. – Тереза попыталась изобразить Грету Гарбо: – Я хочу остаться одна!

– Ты форменная идиотка, – засмеялась Шер. – Я тебя люблю, но ты идиотка.

– А ты знаешь, что говорят об идиотах? – серьезно спросила Мовита.

– Нет. – Тереза, как всегда, попалась на удочку. – А что говорят об идиотах?

– Ну, если ты не знаешь, то никто не знает, – сделала вывод Мовита.

Все весело рассмеялись, а Тереза громче всех. Ничего удивительного, Тереза обожала шутки и розыгрыши.

– Слушай, а твой красавчик адвокат придет сегодня тебя проведать, Шер? – спросила она, подмигивая.

– Ага. Позор, что единственный мужик, который приходит к такой девушке, как я, получает почасовую оплату и все равно остается ненадолго, – хмыкнула Шер.

– Адвокаты, как проститутки, – заявила Мовита, стараясь набрать овсянку в ложковилку. – Получают почасовую и остаются ненадолго.

Прозвучал сигнал об окончании завтрака, и вся команда встала, чтобы поставить подносы на конвейер. По дороге к выходу Мовита остановила Шер.

– Ты долго собираешься там пробыть сегодня?

Шер покачала головой.

– Нет, – ответила она, – мне нечего там делать. К тому же я собираюсь кое чем заняться, – добавила Шер и подмигнула подруге.

Мовита кивнула в ответ, повернулась и вышла из столовой вслед за остальными. Немного поколебавшись, Шер тоже последовала за ними. Она хотела быть там, чтобы посмотреть, какое лицо будет у Мовиты, когда она увидит своих маленьких дочек.

Входя в холл перед комнатой для приема посетителей, Шер сморщила нос. Запахи пота и дешевых духов уже образовали довольно крепкий коктейль. Взволнованные женщины напряженно ожидали, когда выкрикнут их фамилию. Шер встала в последнем ряду, чтобы ее не заметил никто из команды. Она была не одна такая – многие из женщин, к которым не приходили, старались держаться подальше от тех, кто принимал гостей. Шер стояла на цыпочках, пытаясь рассмотреть, что происходит впереди, но не видела Мовиту.

– Ты ждешь кого нибудь, Шер?

Вопрос застал девушку врасплох, она резко повернулась и заметила новенькую.

– А тебе какое дело до того, кто ко мне ходит? – отрезала Шер и тут же увидела в другом углу комнаты Мовиту, которой охранник передавал какой то конверт.

Даже издалека было заметно, как дрожат у Мовиты руки. Оттолкнув с дороги богатую суку, Шер рванулась к подруге сквозь толпу.

Когда она добралась до Мовиты, у ее ног лежал разорванный конверт. Застыв, как статуя, Мовита держала в одной руке смятый листок бумаги, а другой прижимала к груди детские рисунки и книжку сказок. Ее лицо было пустым, как гипсовая маска. И сначала Шер даже обрадовалась, что подруга не плачет и не злится.

– Что случилось, Мо? – ласково спросила она. Нужно было поскорее увести Мовиту отсюда, никто не должен был видеть ее слабость. – Где девочки?

– Они не придут, – тихо ответила подруга. – Они не придут.

Шер взяла смятый листок из ее руки и прочла письмо.

– Подонки! – прошипела она. – Гребаные вонючие подонки!

– Перестань, – сердито сказала Мовита. – Твоя ругань меня достала.