В машине Хардинг испытала тот же ужас, что и днем, – ужас, который не дал ей выполнить задуманное. С детства Гвен не чувствовала такого страха. Но тогда она совершала только мелкие проступки. Теперь все изменилось.

Напиться на работе! Какой позор! Как она могла?! Гвен настолько погрузилась в свои мысли, что чуть не поехала на красный свет. Ужас какой! Скоро она пьяная сядет за руль!

Проехав перекресток, Гвен опустила стекло, достала из сумки бутылку и вылила джин в окно. Вот так! Это помогло ей набраться храбрости, и она подъехала прямо к церкви.

На этот раз Гвен не дала себе времени на раздумья: она сразу вышла из машины и прошла по узкой тропинке к боковому входу. На стене висел указатель. Ей нужно было в подвал. Крепко держась за железные перила, чтобы унять дрожь, Гвен спустилась по лестнице и направилась к двери, из за которой доносились голоса. Она вошла в комнату и остановилась на пороге. Как раз в этот момент одна из женщин встала и сказала:

– Привет! Меня зовут Пат, я алкоголик.

Гвен глубоко вздохнула. Она пришла туда, куда давно должна была прийти.

24

ДЖЕННИФЕР СПЕНСЕР

Дженнифер Спенсер вышла из карцера другим человеком. И дело было даже не в том, что ярость, разочарование и боль опустошили ее душу. Изменения произошли не только внутри.

Возвращаясь в камеру, Дженни увидела свое отражение в металлической двери. Бледность, круги под глазами, морщинки у крыльев носа и в углах губ. Чужое лицо. Дженни с трудом узнала себя в уродливой незнакомке. Ладно, какая разница, как она выглядит теперь, когда Том ее оставил!

Дженнифер вернулась в камеру как раз перед тем, как выключили свет, и была этому очень рада. Как она мечтала о темноте! Она хотела только одного – забраться под одеяло и свернуться в клубок.

Но у Зуки были другие планы – ей явно хотелось поговорить.

– Тебя выпустили? Здорово! Мы так беспокоились о тебе…

– Правда? – удивилась Дженнифер. Она не представляла, кто были эти «мы».

– Я слышала, что в карцере ужасно. Как ты? В порядке?

Дженни пожала плечами. Она слишком устала, чтобы болтать.

– Нормально, – с трудом выговорила она, забираясь под одеяло. Но потом вспомнила, что Зуки беременна, и ей стало неловко. – А ты как? Как ты себя чувствуешь?

– Мне лучше. Я больше не теряла сознания. И меня перестало постоянно тошнить. Только если съем что нибудь неподходящее.

– Как будто здесь дают хоть что то подходящее! – сказала Дженнифер и спрятала голову под подушку.

Она слышала, как Зуки смеется, но хотела только одного: чтобы ее оставили в покое. Пустота внутри и пустота снаружи – вот все, что ей нужно.

– Хочешь, расскажу тебе кое что смешное? – спросила Зуки.

Видимо, это был риторический вопрос, потому что она продолжала, не дожидаясь ответа:

– Мне все время хочется немецкого картофельного салата. Знаешь, такой с уксусом и кусочками бекона. Правда, странно?

Дженни неохотно сняла подушку с головы.

– Нет, – ответила она. – У беременных женщин бывают разные предпочтения в еде. Это нормально.

– Неужели? Ну, тогда хорошо.

К радости Дженнифер, наступила тишина. Но теперь она думала о Зуки. Интересно, что она знает о беременности, родах и о том, как растить детей? Дженни считала, что на фотографии, которая висела над кроватью Зуки, снят ее ребенок. Но никогда об этом не спрашивала.

Дженни снова повернулась к Зуки:

– Слушай, здесь же отвратительно кормят.